Прочитайте онлайн Балканский тигр | Глава 14. НОЧЬЮ ДЕШЕВЛЕ!

Читать книгу Балканский тигр
2616+937
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 14. НОЧЬЮ ДЕШЕВЛЕ!

— Вы обещали закончить сегодня, — тон Ясхара не сулил ничего хорошего.

Однако Хирург, привычно не обращая внимания на недовольство главного охранника, раздраженно махнул рукой.

— Завтра, завтра…

— Но сегодня третье число. Я помню наш разговор.

— Слушайте, — Хирург стянул с лица огромные бинокуляры в белой пластиковой оправе, которыми пользовался во время проведения опытов, — перестаньте вмешиваться в исследовательский процесс. Если вы во всем так хорошо разбираетесь, то почему бы вам самому не встать к приборам?

— Работа с материалом в мои обязанности не входит, — албанец уселся в вертящееся кресло и немного отодвинулся от закрытого дырчатым жестяным листом отверстия вентиляционной шахты. Оттуда ощутимо сквозило. — Однако я все же должен следить, чтобы процесс не останавливался.

— Да не остановится процесс, не остановится! — проворчал Хирург, устанавливая под микроскоп очередное предметное стекло с образцом ткани. — Это уж моя забота. Плюс-минус день ничего не решит. Все равно сутки отнимет очистка… Вы подготовили контейнеры со льдом?

— Еще позавчера.

— Ну и отлично. До девяти утра я препарирую выбранные объекты, и можете отправлять. Три печени, двадцать два сердечных клапана, одна почка и семь единиц роговицы. Тары хватит?

— С лихвой. Даже останется на следующий раз.

Ясхар погасил в себе растущее недовольство. Проявлять нервозность не следовало. Пусть все идет своим чередом. Через неделю от базы и этого трекнутого доктора останутся одни воспоминания. Албанец будет уже далеко, причем с пятью миллионами долларов в кармане. И до момента отхода его поведение не должно вызывать подозрений.

— Извините, — неожиданно для Хирурга буркнул начальник службы безопасности. — Очень много работы. Не высыпаюсь. И дети эти орут постоянно.

— Я же дал вашим людям успокоительное.

— Они говорят, что плохо действует.

— Как так?

— Точно сказать не могу, не я ж его принимаю…

— А кто принимает?

— Охрана. Пробовали двойные дозы, но тоже не берет. И голова болит наутро.

— Они у вас идиоты? — спокойно поинтересовался Хирург. — Это детское успокоительное. Я его выдал специально для объектов. Не для охранников, а для объектов. Неудивительно, что не действует.

Ясхар сглотнул. Его подчиненные, слабо владеющие английским языком, опять перепутали распоряжения медика и два дня подряд обжирались бесполезным лекарством. Оттого и ходили по базе как обкуренные, еле передвигая ноги и спотыкаясь через шаг.

— Черт… Надо было мне сказать.

— Вы в тот момент изволили отсутствовать, — ответил Хирург. — И я все разъяснил вашему помощнику. Не моя вина, коли ваших людей тянет на наркотики и они не способны понять самые простые указания. — Обладая своеобразным чувством юмора, врач относил албанцев охранников к отряду «мудаковидных приматов», о чем не стеснялся говорить вслух. К счастью, столь сложное выражение было понятно только Ясхару.

— Я немедленно все исправлю. Как давать этот препарат?

— С помощью пипетки. На один объект три капли в ротовую полость. Будут спать двенадцать часов. Самки с ними?

— Пока да. Когда их можно будет ликвидировать?

Хирург глянул на часы, прикидывая.

— Завтра к вечеру. Пока не трогайте, я дам вам знать.

— Хорошо, — Ясхар поднялся. — Пойду распоряжусь насчет лекарства.

— Успехов, — Хирург вновь нацепил бинокуляры и повернулся к албанцу спиной, давая понять, что разговор окончен.

Секунду начальник службы безопасности смотрел на плешивую макушку, воображая, с какой радостью всадит в нее пулю.

Но не сейчас.

Немного погодя.

Когда закончит минирование базы и заблокирует на нижнем этаже весь персонал.

* * *

В полной темноте Владислав лег на склон горы, положил голову на камень и уставился на силуэт вершины, едва виднеющийся на фоне сине-фиолетового неба.

К цели он подошел на закате. Обогнул гору по периметру, выбрал удобный участок на нужном склоне и теперь ждал, когда камни остынут. За день базальт изрядно нагревался, предпринимать дальнейшие шаги было бессмысленно, пока он не отдаст прохладному ночному воздуху накопленное тепло.

Это неразумная трата времени — искать вентиляционные шахты наугад, осматривая камни в поисках вытяжных отверстий. Создатели подземного лабиринта предусмотрели вероятность, что на склонах горы могут появиться посторонние, к замаскировали выходы шахт на совесть. Скорее всего, колодцы были прикрыты плоскими камнями.

Однако, как говорится, на любое хитрое отверстие найдется бур с винтом.

Так или иначе, законы физики одинаковы на всей поверхности земного шарика. И воздух в подземелье, где живут десятки людей, завсегда будет теплее, чем снаружи весенней ночью. Соответственно, по дрожанию воздуха на границе сред с разной температурой можно определить, где именно строители предусмотрели вентиляционный выход. И этих отверстий должно быть несколько — с учетом габаритов помещения.

Терпение всегда приносит свои плоды.

Спустя сорок семь минут после того, как щека биолога коснулась неровностей камня, его глаза заметили слабое марево, поднимающееся от пирамидального обломка в сотне метров выше по склону.

«Вот и все, — грустно подумал Влад, — сбылась мечта идиота. До конечной точки я добрался. И скоро окажусь внутри. А там… Что там? Бог его знает. Одно могу сказать: вешайтесь, граждане протеинщики. К вам идет мистер Капут. Подобравшийся незаметно, на тонких розовых ногах… Ну все, шутки в сторону, последняя проверка амуниции — и вперед…»

Рокотов внимательно осмотрел накопленное за время странствий добро.

Два «Хеклер-Коха» с глушителями, десять магазинов по тридцать два патрона, пистолет «Чешска Зброевка» в кобуре на левой ноге, пять ручных гранат, три узких ножа, сорокасантиметровое мачете в кожаных ножнах, прихваченное из дома Анте, аптечка, десяток четырехдюймовых кругов для циркулярной пилки, обнаруженных в гараже убиенного хорвата, литровая фляга с водой, набор фломастеров и немного продовольствия — шоколад и орехи. Все. Ничего, что помешало бы пробираться по узким вентиляционным ходам.

Биолог перешнуровал кроссовки, заправил концы шнурков внутрь обуви и еще раз проверил, как амуниция прилегает к телу. Все в полном порядке. Он приблизился к камню и изучил маскировку шахтного колодца. Маскировка была на удивление примитивной — на зубчатом основании покоился плоский валун метрового диаметра. Воздух беспрепятственно проходил сквозь щели, остававшиеся под камнем.

Рокотов поднатужился и отвалил булыжник.

Открылся широкий проход, ведущий внутрь скалы под углом градусов тридцать. От стены до стены, явно обработанных ручным инструментом, было около метра.

«Не узко, но и не широко. В самый раз. Даже развернуться можно в случае чего. Ну, полезли, раз пришел. Будем переквалифицироваться из тигра в гвинейскую крысу. С кисточками на кончиках ушей и мерзким характером…»

Про гвинейскую крысу Владислав вспомнил не случайно.

Одному его приятелю, отличающемуся большим количеством денег и значительно меньшим количеством мозговых извилин, на птичьем рынке всучили маленькое полосатое существо, уверив, что из него вырастет щенок исключительно редкой породы. Покупатель расстался с пятью сотнями зеленых и целый месяц ходил гордый без меры, демонстрируя своим не менее интеллектуальным друзьям роскошное приобретение. Но время шло, и «щенок» постепенно превратился в здоровенную крысу. Крыса сбежала из клетки и немедля устроила погром в двенадцатикомнатном доме своего владельца. Острыми как бритва зубами уроженец далекой Гвинеи за секунду прогрызал стену, и вскоре жилище взбешенного «братка» превратилось в одну большую головку голландского сыра. Операции по поимке негодяйки успехом не увенчались. На одной из них хозяин дома случайно получил пулю в ногу от «загонщика» из числа бритоголовых корешей и на бело-красной машине отправился в больницу, пугая врачей «Скорой» воплями о крысе мутанте и временами заглушая даже вой сирены.

Ситуация с нелегальным эмигрантом разрешилась сама собой. Перепортив массу имущества, крысер как ни в чем не бывало вернулся в свою клетку и отныне жил с хозяином душа в душу. Вероятно, у него просто был период полового созревания, как объяснил «братку» приглашенный для консультации специалист из зоопарка.

Рокотов крысу видел и самолично кормил печеньем. Храбрец, несколько раз в одиночку (да еще на чужбине!) выступавший то против пары бультерьеров, то против трех-четырех «братанов» со стволами, вызывал уважение, несмотря на свой мирный и даже домашний вид. И право на безбедную и достойную жизнь заслужил сполна.

Из рассказов о ловле крыс в условиях ограниченного пространства Влад сделал вывод: гвинейский отрок остался цел и невредим по единственной причине — он постоянно двигался, хаотично появляясь то тут, то там и ломая тем самым тактику охотников.

Сие биолог решил применить и в собственной воине. Природа снабжает животных оптимальными для выживания рефлексами, и только дурак не воспользуется тысячелетним опытом.

Вторжение, удар, обратно в тоннель. Вынырнуть в следующей точке, зарезать одного-двух — и нырк в вентиляцию. Проползти с этажа на этаж, выстрелить в затылок и рвануть дальше. Неэтично, конечно, но что делать! Лобовая месиловка в незнакомых помещениях бойцу одиночке не по зубам. А так есть шансы и противника перебить, и самому в живых остаться…

Владислав несколько раз глубоко вздохнул, поправил висящий справа пистолет пулемет и пополз в глубь тоннеля. Возвращать камень на место он не стал.

* * *

— Вот он! — Толстый майор из специального отдела Главного Разведывательного Управления положил перед своим приятелем узкий листок сероватой бумаги. — Сокурсник Ковалевского. Старшего, естественно.

— Ага! — обрадовался капитан. — Терпигорев Виктор Равильевич, инспектор управления МЧС… Славно.

— Ты сюда взгляни, — Толстый пятерней припечатал к столу следующий лист. — Сынуля этого Терпигорева трудится в должности районного прокурора. И именно в Питере.

— Так-так-так, — Тонкий потер ладони. — Если ты сейчас скажешь, что в должности прокурора того района, где квартира нашего подопечного…

— Нет, это был бы перебор. Но суть дела не меняется. Старший дает знать своему сокурсничку по учебе в университете, тот подключает племянника, а прокурор в крайнем случае прикрывает. Благо опыт есть.

— Он знаком с младшим Ковалевским? — изумился капитан.

— Более чем, — майор втиснулся в кресло и подвигал бровями, что означало высшую степень удовлетворения. — Сей районный прокурор подвел нашего фигуранта под амнистию, когда тот попался на вымогательстве.

— С подачи папаши, — кивнул Тонкий.

— Не без того. Я затребовал копию дела. Там столько наворочено, что Терпигорева младшего можно смело отстранять от работы, фальсификация материалов, утрата вещдоков, прямая подтасовка…

— Передадим материал по инстанции?

— Рано. К тому же мы не сможем объяснить, почему заинтересовались этой мелкой сволочью. Пока придержим, а в нужный момент используем, чтобы нейтрализовать прокуроришку.

— Эх, досадно, — капитан цыкнул зубом. — Вряд ли удастся подвести его под подозрение в шпионаже. Не тот калибр. Как бишь его кличут? Ага, Алексей… Рожа препротивнейшая, суда по фотографии. Вылитый поросенок. Леха-свинорыл… Может, так его по оперативке и запустим?

— Сойдет. Этого окрестим Свинорылом, папашку его — Сокурсником, старшего Ковалевского — Жирдяем… По сравнению со мной он — мешок с салом. А младшего, Коленьку, запишем Очередником. По аналогии с его фондом.

— Годится, — Тонкий сделал пометку в блокноте. — Хотя физиономически ему больше подходит Гомик.

— Не, он натурал. Я сделал запрос, к педерастам он не имеет никакого отношения. Пока.

— Это ненадолго. Попадет на зону, из него быстро Клаву заделают. Как ты собираешься ориентировать наружку?

— Общий контроль. К Михалычу из пятого управления, кстати, прибыли стажеры. Вот и организуем ребятам практику. Михалыч не возражает. А их отчеты мы потом скопируем.

— Телефоны поставим?

— А как же! — настала очередь майора почиркать в записной книжке. — Заодно проверим службу технического контроля Главка. Хотя я уверен, что тамошние парни все прощелкают. Кинут закладку на внешний провод, и все дела…

— Разумно. Сколько у молодых практика продлится?

— Месяц. Нам с тобой — выше крыши. Хоть раз да упомянут Рокотова. Квартира-то свежая, документы до конца не оформлены, могут возникнуть нюансы.

— Эт-точно, — капитан потянулся, — а с записью мой приятель кого хочешь прижмет. Дай только волю…

— Он готов?

— Как юный пыонэр. С тем мужичком, которого Очередник пытался доить, он уже виделся. Особенно интересного ничего нет, однако всплыл один фактик — года три назад пропал кто-то из обменщиков в цепочке… Точно наш свидетель не знает, но от Очередника слышал кое-какие намеки на криминал.

— Что ж, с миру по иголке — нищему лом железный в задницу. Очередника надо работать по полной. Ладно, расходимся, у меня еще работы навалом…

Офицеры ГРУ пожали друг другу руки, перемигнулись и вышли из комнаты отдыха, нынешним утром затопленной из прорвавшейся трубы водоснабжения комплекса. Заменить поврежденные микрофоны еще не успели — техническое подразделение до сих пор устраняло последствия замыкания в компьютерном зале.

Прапорщики, которых авария оторвала от застолья по случаю дня рождения старшего смены, жутко ругались и на чем свет стоит кляли ворюгу подполковника, занимавшего ответственный пост заместителя начальника центра по хозяйственной части. Тот пять лет назад упер оцинкованные трубы к себе на дачу, а вместо них распорядился положить обычный чугун. Вот он и не выдержал натиска коррозии.

* * *

Ясхар устроил грандиозный разнос подчиненным и в виде наказания приказал начать косметический ремонт третьего снизу этажа. Со склада были доставлены мешки цемента, алебастр и мастерки, весь личный состав разделился на четыре смены — одна отдыхает, одна несет дежурство на этажах, а две другие попеременно работают. Албанец целый вечер убил на составление графика, предусматривающего ротацию бойцов между сменами, чем вызвал резкое недовольство тех, кто никаким боком не был причастен к использованию снотворного не по назначению.

Однако на ропот подчиненных Ясхар не обращал ровным счетом никакого внимания.

За год достаточно спокойной жизни в подземелье, без стрельбы и нападений регулярной югославской армии, бойцы изрядно обленились. Отсутствие каждодневной опасности притупило бдительность, многие располнели, бойцы выполняли приказы нехотя и иногда даже осмеливались спорить с командирами. Плюс хорошая калорийная пища, удобные койки с мягкими матрацами, крепкий табачок, беспомощные пленницы, качественное медицинское обслуживание. Вынужденное безделье ничуть не способствует поддержанию боевого духа. И восемьдесят косоваров, отобранных по принципу личной преданности Ясхару, исключением не являлись. И давно считали себя некой элитой Освободительной Армии.

Их товарищи, оставшиеся на поверхности, спали на голой земле, вступали в кровавые стычки с сербским спецназом, жрали сухпайки и сырые овощи, мерзли и мокли, месили весеннюю грязь, месяцами не меняли белье. В общем — в полной мере переживали все тяготы и лишения партизанской войны.

Кроме того, они запросто могли схватить пулю югославского снайпера или присесть на нож великолепно обученного сербского «командос». Равно как и нарваться на искусно замаскированную мину и подыхать целый час, глядя на обрубки ног и вывалившиеся на землю сизые кишки. Могли попасть под удар натовского «высокоточного» оружия или оказаться под гусеницами ревущего Т-80, размалывающего стальными траками кости и медленно затягивающего еще живого партизана в зубчатые диски катков. Могли угодить в плен и повиснуть на телеграфном столбе через пять минут после того, как скорый военный трибунал вынесет не подлежащий обжалованию приговор.

Кроме того, полевые командиры, большинство из которых до войны либо кисло по тюрьмам, либо возглавляло банды наркоторговцев и сутенеров, постоянно конфликтовали друг с другом — за размер добычи, за симпатичную наложницу, за близость к гуманитарной помощи, за свои доли в партиях бесплатного оружия. Стычки между частями УЧК не прекращались ни на день. То в Македонии, то в Албании, то в самом Косово происходили скоротечные перестрелки, а потом по обочинам валялись бесхозные трупы. Тела погибших никто не хоронил, ими интересовались лишь звери и птицы, в результате повсеместно вспыхивали эпидемии. «Цивилизованный» мир сокрушенно качал головой и обвинял во всем сербов — дескать, это они довели миролюбивых албанцев до звериного состояния.

Кроме того, наркоторговля и контрабанда процветали, как никогда. А известно, что там, где крутятся большие и легко заработанные деньги — там льется кровь. Освободительная Армия Косова, если отбросить словесную шелуху о «народно-освободительной борьбе», являлась примитивнейшей преступной шайкой, организованной по национальному признаку. Шайкой, где главари купаются в роскоши, а рядовые бойцы гибнут при охране путей переброски героина.

Поэтому восьмидесяти косоварам, охраняющим подземный лабораторный комплекс, исключительно повезло. По крайней мере так думали они сами.

Но не Ясхар и не те, кто налаживал производство.

Охрана проживет ровно столько, сколько просуществует лаборатория. Ни днём больше.

Прекращение экспериментов над сербскими детьми автоматически обрывало жизни всех без исключения «подземных жителей». Албанцев, Хирурга, лаборантов. Не говоря уже об объектах исследования. Выжить должен Ясхар, уверяли его хозяева из Лэнгли.

Однако Ясхар предпочитал не верить обещаниям.

Вероятнее всего, его уберут, как и остальных. Деньком-другим позже, но это было слабым утешением. Он понимал, что таких свидетелей не оставляют. Возможно, вместе с ним умрут и несколько человек в США, кто имел непосредственное отношение к проекту и мог назвать заказчиков. Например, курьеры, забиравшие готовый продукт, и контролеры, следившие за ходом эксперимента.

Ясхар много думал над тем, мог ли он отказаться от задания. И пришел к выводу, что нет. Его бы ликвидировали сразу — как человека, усомнившегося в правильности распоряжений начальства. Такова практика всех разведывательных организаций во всех странах мира. И гуманная Америка не отставала ни от своих партнеров, ни от своих противников. Агенты ЦРУ гибли при странных обстоятельствах ничуть не реже, чем, к примеру, офицеры разведки государства Ботсвана. Просто в последнем убитых агентов кушали сослуживцы, а в США нет. Вот и вся разница.

Из нескольких десятков коллег, с которыми Ясхар познакомился за свою двадцатилетнюю службу в ЦРУ, минимум трое были устранены по указанию непосредственного начальства. Один погиб в автокатастрофе, перемолотый на железнодорожном переезде колесами мчащегося локомотива. Второй умер в больнице во время простейшей операции по лапароскопическому извлечению камня из желчного пузыря. Третьего — стокилограммового бугая из спецгруппы ликвидаторов — по дороге с работы домой зарезал неизвестный хулиган. Суперпрофессионала, способного голыми руками посворачивать шеи десятку бандитов! Видать, очень уж подготовленным оказался хулиган, раз смог не только ножиком ткнуть в горло, но и сломать агенту оба бедра…

Столь глупо погибать Ясхар не собирался.

Операция по своем исчезновению была подготовлена очень тщательно. И пять миллионов долларов являлись лишь малой частью замысловатого плана. Всех проблем деньги не решат, даже очень большие.

Албанец внимательно следил за особенностями радиообмена базы с центром, подмечал все мелочи в поведении курьеров и контролёров, зорко наблюдал за ничтожными изменениями в заказах органов для трансплантации. Любой нюанс был крайне важен. Если б Ясхар почуял подозрительное, он сбежал бы немедленно, не дожидаясь продажи боеголовки. Деньги деньгами, но трупу миллионы без надобности…

Агент ЦРУ потер воспаленные глаза. Последние недели он мало спал. Организм, возбужденный скорым побегом, перестроился на почти постоянное бодрствование. Если Ясхару и удавалось покемарить часок, он все равно ежеминутно пробуждался, ворочался, вглядывался в полумрак.

Хотя и понимал, что без полноценного отдыха долго не протянет.

Ясхар вытряхнул из взятой у Хирурга коробочки двойную дозу снотворного. Проглотил. Заблокировал дверь. Выпил стакан воды, положил рядом с кроватью автомат со снятым предохранителем и рухнул поверх одеяла, даже не сняв сапоги. Во что бы то ни стало надо выспаться.

Таблетки быстро подействовали на измученный организм; спустя две минуты албанец провалился в глубокое, без сновидений, забытье. Впервые за месяц он спал как убитый, не шевелясь, лишь негромко посапывая. Даже забыл погасить настольную лампу.

В ста семидесяти метрах от спящего начальника службы безопасности подземной лаборатории ползущий по вентиляционной шахте человек тихо выругался, задев макушкой за выступающий камень…

* * *

Поворот налево обнаружился через несколько минут после того, как Рокотов проник в отверстие.

В тоннелях стояла кромешная темнота, что было совершенно неудивительно. Влад не пользовался закрепленным на левом предплечье фонариком, а ориентировался по току воздуха и прислушивался к обострившимся во мгле чувствам. Включать свет можно в самом крайнем случае, ибо потом следует несколько минут лежать неподвижно, вновь привыкая к темноте.

Подземная база была поистине огромна.

Чтобы обползти все семь этажей и на каждом заглянуть хотя бы в один вытяжной люк, выходящий в освещенные коридоры, биологу потребовалось четыре часа. На его счастье, проектировщики бомбоубежища были людьми рациональными и работали по достаточно понятной схеме.

Гора была разделена на четыре вертикальных сектора по семь этажей, соединенных между собой лифтами и поперечными коридорами. В центре скалы было вырублено несколько пещер, по замыслу создателей должных служить складами продовольствия и техники.

От каждого этажа радиальными кольцами расходились горизонтальные шахты системы вентиляции, общей для всей базы, соединенные меж собой коридорами. Владиславу это было на руку. Во-первых, не появляясь в непосредственной близости от отверстий в коридорах, он мог переползать с этажа на этаж или двигаться параллельно помещениям, а во-вторых, противник не сумел бы использовать газ, чтобы выкурить из воздуховодов нахального пришельца. Иначе он отравит сам себя.

Только один сектор был жилым, остальные находились в полном запустении. Впрочем, переходы между ними сохранились.

Рокотов выбрался в коридор заброшенной зоны и убедился, что многокилометровые тоннели никто не посещает.

Стальные двери не перекосило, фиксаторы поворотных ручек действовали безотказно. В любой момент биолог мог запереться в каком нибудь пустующем помещении и уйти по вентиляции, оставив возможного преследователя биться в двадцатисантиметровую железную преграду.

На обследование жилых этажей, вернее — на беглый взгляд сквозь дырчатые крышки люков, Владислав потратил еще полтора часа.

И в двух местах обнаружил кое что необычное.

В одном шахта оканчивалась тупиком. Кончиком ножа проковыряв дырочку в замазанной известкой стене, Влад убедился, что вентиляция ведет в небольшое, заваленное мешками помещение. Известка была очень старой, и новые хозяева базы вряд ли знали, что за глухой стеной скрывается вентиляционный колодец.

В другом месте аж три выхода были с внешней стороны затянуты полупрозрачной полиэтиленовой пленкой, из за которой пробивался свет люминесцентных ламп. И отчетливо несло химикатами.

«Лаборатория, — сообразил Рокотов и прислушался. Издалека, приглушенное пленкой, доносилось мерное гудение. — Ага! Нагнетатели воздуха. Эту пленочку мы пока резать не будем, не время…»

В железные коробы вентиляции, проложенные непосредственно внутри помещений, он не совался. Это в кино можно беззвучно проползти над головами врагов и неожиданно вынырнуть в гуще событий. В реальной жизни такой герой проживет секунд пять. Ровно до того мгновения, пока кто-нибудь из охранников не полоснет очередью по прогнувшемуся по тяжестью тела коробу.

Людей Влад обнаружил на втором снизу этаже.

Трое разжиревших албанцев в черных майках уныло размешивали в огромном корыте серую массу и залепляли ею трещину в стене. Работа почти не двигалась. Биолог пролежал полчаса, и за это время косовары умудрились сделать два перекура.

С дисциплиной тут не очень. Или это у них такое наказание? Провинившиеся заняты на строительных работах… Оружия не видать. Но это не значит, что его нет…

Рокотов прополз метров сто по коридору, заглянул в четыре люка, но никого более не обнаружил. Помещения, вплоть до лифтовой шахты, были пусты. На этаже работала только эта троица. Три часа утра, остальной персонал, должно быть, почивает.

Влад вернулся к работягам и выждал еще тридцать минут.

Никто албанцев не беспокоил, никто работу не проверял. Все так же лениво бойцы возились с корытом и скребли мастерками по стене.

«Ну, с чего-то надо начинать. Не эти, так другие… Судя по количеству спальных помещений, мимо которых я полз, здесь примерно сто человек. Основная толпа спит, в лаборатории, скорее всего, есть дежурный. Устраивать стрельбу раньше времени не стоит. По крайней мере, не надо показывать, что у меня есть ствол. Пусть эти лепреконы начнут подыхать вроде бы от естественных причин. От травм, не сопряженных с огнестрельными ранениями. А когда начнется паника, они тут же продемонстрируют мне свою систем охраны. Что там Анте говорил? Радиорубка? И где она? Явно не здесь — слишком глубоко… Хорошо, не фиг рассусоливать, надо работать…»

Рокотов заполз за поворот и в тридцати метрах от албанцев толкнул жестяную дырчатую крышку люка.

Спрыгнул с двухметровой высоты, прислушался.

Со стороны невидимого участка коридора бубнил голос одного из косоваров. Там опять устроили перекур и теперь травили друг другу байки.

«Тут можно из пулемета палить, никто не услышит, — подумал Влад, поправляя снаряжение, — с этими бурдюками я справлюсь без оружия. Коридор широкий, места много, так что сложностей не возникнет. Перекрытия толщиной метра три. Сойдет. Если поедет лифт, я услышу. А лестницы здесь находятся только в дальнем конце коридора. До них с полкилометра. Ладно, начали…»

Биолог выскользнул из за угла и столкнулся нос к носу с косоварами.

Смятение противника длилось секунду. Не все бойцовые рефлексы были утрачены за прошедший год, и двое ближайших албанцев одновременно бросились на невысокого незнакомца, на разрисованном под тигровую морду лице которого сияла ухмылочка.

Когда нападающие приблизились на два метра, Рокотов стремительно сделал широкий шаг им навстречу и предплечьями ударил обоих под нижние челюсти. В воздухе мелькнули ноги албанцев, и они тяжело рухнули на бетонный пол. Один остался лежать неподвижно, второй же вскочил и головой вперед вновь ринулся на Влада, целя бритой макушкой тому в живот. В последнее мгновение биолог отступил в сторону, перехватил противника за плечи и шею и со всего маха влепил его лбом в камень.

Албанец распластался на стене, как лягушка на препарационном стекле, а потом медленно осел.

Третий здоровяк, до сих пор стоявший недвижимо, вдруг дико заорал и огромными скачками помчался на Влада, выставив вперед руки.

Биолог чуть присел, пропустил над собой кисти рук албанца и, взяв в захват поперек корпуса, поднял его вертикально. Ногами вверх. Живая пирамида продержалась секунду.

Потом Рокотов вместе со своим грузом резко опрокинулся на спину. Косовар грузно впечатался в пол, упав плашмя с двухметровой высоты. Биолог разжал захват, чуть приподнялся и из положения лежа профессиональным ударом локтя раздробил здоровяку трахею.

Схватка закончилась.

Владислав вскочил на ноги, прислушался и медленно выдохнул.

«Они тут что, к чемпионату по рестлингу готовятся?! Нельзя же так бросаться! Полный дурдом! Или они меня перепутали с Халком Хоганом? Нет, скорее, с Пердуном … Ужас просто… Но ты тоже хорош! Таким эффектным появлением ты их сам на бой и пригласил. Вот они и прыгнули… Все, больше так не делаю. Давить, но по-тихому. Исподтишка… Теперь треба антураж создать. Типа они сами друг друга…»

Рокотов извлек остатки своей анаши, плотно забил травку в курящиеся трубочки албанцев и по нескольку раз затянулся из каждой. То есть не затянулся — просто набирал дым в рот и выдыхал. Анаша затлела, к по коридору поплыл ощутимый запашок хорошего «кумара».

Влад бросил трубочки возле корыта, осмотрел тела, проверил пульс у каждого. Все трое уже отходили в мир иной.

«Вот и славно. Пыхнули, подрались и замесили друг друга… Как на картинке из учебника по криминалистике. Бытовое убийство в состоянии наркотического опьянения. Вряд ли их товарищи будут проводить экспертизу. А мы, пока суть да дело, еще им трупиков подбросим…»

Биолог полез в шахту, закрыл за собой люк и резво направился на следующий этаж.

Впереди у него было много дел.