Прочитайте онлайн Автостопом по восьмидесятым. Яшины рассказы 04 | Еня Алини идет в Гурзуф

Читать книгу Автостопом по восьмидесятым. Яшины рассказы 04
3116+496
  • Автор:
  • Язык: ru

Еня Алини идет в Гурзуф

Позже оказалось, что Еня договорился с полковником Быльченко и взял официальный отпуск на несколько дней. Полковник думал, что Еня поехал к бабушке в деревню, очень больной бабушке, но на самом деле Еня с нами в Гурзуф пошел.

Еня непременно хотел попробовать все способы перемещения, о которых так много от нас с Серегой слышал, а именно: стопом, стюпом, бупом и бухом. Серега сказал, что в таком случае, мы должны поехать бухом, потому что бух, как правило, и включает в себя все возможные способы. Более того, мы и так едем бухом, уже второй день, ибо каким бы способом нам ни приходилось перемещаться, все они рано или поздно сводились к одному – бухом.

Серега сказал:

– Ничего нового с тобой, Еня, вообще не происходит, потому что ты и так всю свою жизнь едешь бухом, с той лишь разницей, что обычная скорость твоего перемещения равняется нулю, а последние два дня она всего лишь немного возросла.

Этот разговор состоялся уже в электричке Мелитополь-Симферополь, к концу второго дня пути. Ночью мы в Запорожье на вокзале бушевали, умирая строго по очереди, поэтому так и не смогли вписаться в поезд. Трудно договориться с проводницами, когда двое третьего Чишей ведут, а тот постоянно Нина кричит.

Отчаявшись, мы пошли на южную товарную станцию города и там ворвались в товарняк, где прокричали Нину уже хором. Затем, побухивая, к середине следующего дня мы возникли в Мелитополе и, набрав бутылочного пива, образовались в Симферопольской электричке.

От нечего делать Серега предложил провести в этой электричке спортивный аск, заодно – показать Ене одну из разновидностей массового аска, которая приемлема исключительно в пригородных поездах.

Действовали мы строго по регламенту. В соответствии с регламентом, Серега изобразил дебила и дауна, у которого нервный тик. Он вывернул руки, будто хватает за сиськи какую-то ченчину, которая пятится впереди него, а ноги соединил вместе в коленках, как можно дальше разведя при этом ступни.

Одной рукой я взял Серегу за шиворот, а другую протянул со своей раскрытой буденовкой далеко вперед. Так и пошли.

Данный стиль аска характерен тем, что он не требует никаких слов: не надо говорить, что мы приехали из Вильнюса и так далее, а надо просто идти вдоль вагона, крепко держать извивающегося Серегу в одной руке, распахнутую буденовку – в другой, и точно, прицельно протягивать Серегу и буденовку по направлению того или иного пассажира. В буденовку я бросил для затравки несколько копеечек и двушек, хорошо понимая, что это не Московская область, где дачники обычно кидают в буденовку тренчики, пятаки и даже серебро.

Увидев нас, идущих вдоль вагона, Еня крепко прижал к груди свой крокодиловый портфель и стал скучающе смотреть в окно, будто он нас совсем не знает.

В первом вагоне нам, конечно, ничего не кинули в буденовку, потому что пассажирам показалось странным, что чуваки, которые только что довольно весело бухали на весь вагон, вдруг таким вот образом сгруппировались и пошли.

Но в следующем вагоне нам в буденовку уже посыпался обложной медный дождь. То же самое было еще в двух вагонах. Но далее началось нечто странное. Едва мы с Серегой образовались в начале вагона, как все стали улыбаться, переглядываться и хихикать. Кроме того, они еще и шушукались, кивая на нас и даже показывая пальцами. И никто ничего не кинул нам в буденовку.

Пройдя вагон, мы посовещались в тамбуре. Серега сказал:

– Яша, ты не находишь, что все это как-то противоестественно. Получается, что в данном вагоне едет совсем другой пипл, не тот, что в предыдущих.

Я сказал:

– Серега, я вот что думаю. Пока мы шли по предыдущему вагону, поезд подходил к какой-то станции, а когда мы курили в тамбуре Беломор, чтобы передохнуть перед следующим вагоном, поезд на ней стоял. Могло ли что-то такое произойти на этой станции, что так изменило психологию сидящего в поезде пипла?

Серега сказал:

– Нет, ничего такого не могло произойти. Возможно, объяснение кроется в каком-то особом свойстве самого этого вагона. И, кажется, я понимаю. Как ты думаешь, чем вагоны электрички отличаются друг от друга?

Я сказал:

– Одни вагоны моторные, другие холостые. Больше – ничем.

Серега сказал:

– Правильно. И пипл, который едет в моторных и холостых вагонах, тоже разный. Умный, хитрый пипл никогда не сядет в моторный вагон, потому что он, прежде всего, заботится о своем комфорте, хочет, чтобы ему не жужжало и его не трясло. А такой пипл одновременно еще и жадный. Вот почему он и не стал нам ничего кидать в буденовку, а стал смеяться, шушукаться и показывать пальцем.

Я сказал:

– Не получается. Мы прошли три хороших вагона, где нам исправно кидали в буденовку, а перестали кидать только в четвертом, плохом вагоне. Не может быть так, чтобы три вагона подряд были моторные, а один – холостой. Все должно быть наоборот.

Серега сказал:

– Эврика, Яша. Я всё понял. Всё дело в направлении. Скорее всего, произошло следующее. Пока мы отдыхали в тамбуре и курили наш Беломор, мы просто забыли, в какую сторону шли. И снова вернулись в тот же самый вагон, в котором только что были. А пипл, сидевший там, уже отдал нам все деньги, которые намеревался кому-либо отдать. И для него это выглядело так. Сначала с одного конца вагона появляется человек, ведущий под уздцы дебила и дауна с нервным тиком. Потом тот же самый человек, с тем же самым дебилом и дауном в руке появляется с другого конца вагона. Вот почему весь пипл шушукался, переглядывался, и ничего нам не положил в буденовку.

Я сказал:

– Это здравое рассуждение, но неправильное. Дело в том, что я хорошо помню, что мы с самого начала шли по ходу поезда, и теперь в том же направлении идем.

Серега сказал:

– А мог наш поезд пойти на этой станции в другую сторону? Так, например, часто бывает в Молдавии: поезд заходит в какой-то городок, а потом выходит из него, следуя наоборот.

Я сказал:

– И так тоже не может быть, потому что это никакая не Молдавия, а Украина, и трасса эта нам хорошо известна. Нет на этой трассе таких тупиков.

Поняв, что этой проблемы нам не решить, мы продолжили свой путь. Каково же было наше удивление, когда и в новом вагоне все как один пассажиры стали хихикать, переглядываться, тыкать в нас пальцами и ничего не класть нам в буденовку.

Эта странная тайна раскрылась уже в следующем вагоне. Едва переступив его порог, мы поняли, в чем дело. В конце вагона медленно, с достоинством шел, уже намереваясь покинуть вагон, некий замысловатый человек.

В руках у него была гармошка, а сверху на гармошке лежала перевернутая кепка. Другая такая же кепка была у него на голове, как у Ленина. Он шел, пиликал двумя нотами на гармошке, и все дружно кидали ему в кепку деньги.

Увидев же нас, появившихся на пороге вагона, они сразу стали хихикать, переглядываться и толкать друг друга в бок. То есть, для них, благодаря этому дебилу и дауну с кепками, возможно, самому настоящему, который вошел на станции и тут же приступил к своей мрачной работе, реальность выглядела так.

Сначала появляется дебил и даун с гармошкой, маленький, которому гармошка достает до ротовой щели, а на гармошке лежит перевернутая кепка, в то время как другая кепка, не перевернутая, так же плоско лежит у него на голове. На плоской, надо сказать, голове. Это был самый настоящий Франкенштейн, только маленький.

Они отдают ему всю свою мелочь, которую намеревались сегодня кому-либо отдать. При этом они едва сдерживают смех, здоровый смех нормальных, жизнерадостных существ над настоящим дебилом и дауном. Но тут, спустя какую-то минуту, перед ними появляется еще один дебил, ведущий под уздцы еще одного дауна, которые простирают к ним свою буденовку и требуют еще денег. Тут-то они и начинают хихикать и переглядываться, несправедливо полагая, что все дебилы и дауны ненастоящие, и в их честном поезде работает некая крупная шайка.

Тут поезд опять притормозил на какой-то станции, и нам с Серегой пришла в голову гениальная идея. Мы выбежали на платформу и быстро пронеслись мимо того вагона, в котором сейчас трудился дебил и даун с гармошкой, и, изобразив дебила и дауна с тиком, быстро обаскали следующий по его ходу вагон, где сидел еще девственный пипл, покорно кидая деньги нам в буденовку.

Затем мы притаились в тамбуре и стали наблюдать. Реакция была ожидаемой. Как только дебил и даун о двух кепках появился на пороге вагона, все встретили его даже не хихиканьем и переглядыванием, а просто громовым хохотом, потому что у них уже не было сил вытерпеть такое. Драматургически это вполне понятно: появление нас в обратном порядке, несомненно, должно было вызвать реакцию гораздо более бурную, чем в прямом.

На следующей станции недоумевающий дебил с гармошкой (который, как выяснилось, тоже не был настоящим дауном) покинул нашу электричку вообще. Мы увидели, как он и его сообщник стояли, о чем-то жарко споря, на платформе, и сообщник взял с гармошки кепку, высыпал из нее мелочь в карман и надел себе на голову, потому что это как раз и была его кепка.

В наш вагон, где сидел, скучая без нас, Еня Алини, мы ворвались, гремя мелочью в сомкнутых ладонях, а мелочи этой набралось почти на два литра крымского вайна.

Вся эта мелочь нам очень скоро пригодилась, потому что в Джанкое нас ссадили с поезда контролеры, и мы немедленно отправились искать по частному сектору города домашний вайн.

Вскоре нас свинтили джанкойские менты. Это было чрезвычайно удивительно, потому что обычно гурзуфские менты, свинтив окончательно, то есть по третьему разу, отправляли человека на персональной ментовской машине именно в Джанкой. А тут нас именно в Джанкое, не доходя до Гурзуфа, и свинтили.

Еня Алини показал ментам удостоверение офицера и стал надевать свою офицерскую форму. Тогда менты вызвали военный патруль и сдали Еню патрулю. Еню увезли. Так получилось, что не доехал Еня Алини в тот год до Гурзуфа.

По другой версии этого Яшиного рассказа дело было так. Версия действительна, когда данный Яшин рассказ рассказывает Серега.

Сидим мы в джанкойской ментарне на лавке втроем в ряд. Еня между нами сидит, одесную Серега сидит, а ошуйную я сижу.

Тут Еня встает, взмахивает десницей и шуйцей, нас с Серегой раздвигая, и быстро переодевается в свою военную форму. Входят менты. Видят, что раньше тут три чувака сидели, а теперь два чувака и какой-то лейтенант сидит.

Говорят:

– А где этот мудак?

Еня говорит:

– А это я.

И вот тогда они и вызывают военный патруль.

Так и не доехал Еня до Гурзуфа, а отправился в Харьков, прапорщика Шаталина из армии провожать.

Давно это было. Теперь Еня Алини до полковника дослужился. Думаю, он и генералом станет.

Дальше:

Как Стас Питерский входил в Гурзуф и снова из Гурзуфа выходил

Арабатская стрелка: новые проблемы

Как мы в первый раз стюпом ехали

В пиджаках и галстуках