Прочитайте онлайн Автостопом по восьмидесятым. Яшины рассказы 03 | Дезодорант

Читать книгу Автостопом по восьмидесятым. Яшины рассказы 03
3916+661
  • Автор:
  • Язык: ru

Дезодорант

Этот рассказ мы иногда с Пшикалкой путаем, но о Пшикалке речь впереди. Всё дело в том, что вместо Пшикалки здесь фигурирует Дезодорант, играя почти такую же роль, что и Пшикалка.

Ворвались мы как-то в Гурзуф, разбухались и потерялись. Это было как раз в то самое лето, когда мы факом ехали, но ченчин наших в Туле и в Запорожье потеряли, поэтому всё вокруг было окрашено в какие-то подозрительно эротические тона.

И вот, около полуночи, выпускают менты Серегу из ментарни, с Ленинградской-25, а прямо напротив двери – ченчина какая-то стоит, пьяная в пелвис, конечно. И прямо в руку Сереге, несмотря на то, что за его спиной еще тени ментов не растаяли, стакан протягивает.

Смотрит Серега, а в стакане – портвейн Таврический.

Ченчина эта с какими-то чуваками была, и у нее в тот день был день рожденья. И вот, по поводу своего дня рожденья она набрала портвейну, а по поводу портвейна сняла чуваков, и стоит с чуваками, с портвейном напротив Ленинградской-25 и кричит Сереге:

– У меня сегодня день рожденья! Мне сегодня двадцать лет! Выпей со мной за меня!

И Серега, конечно, протянутый стакан выбухивает. И ченчину, естественно, снимает. А чуваков, разумеется, в пелвис посылает. Берет ченчину, которой двадцать лет, и по Гурзуфу с ней, страстно обнявшись, идет и сумку с вайном ей помогает нести.

И вот, идет Серега со своей ченчиной по Гурзуфу и вдруг меня встречает, с моей ченчиной. Надо заметить, что я в тот вечер тоже ченчиной обзавелся, сняв ее в кафе для небухов, где она свиняк забивала. Эта ченчина не бухала, но активно курила траву, поэтому и ходила в кафе для небухов, где на нее нападал большой и страстный свиняк. В принципе, с обдолбанной ченчиной общаться не менее приятно, чем с убуханной, вот я и стал ее по всему Гурзуфу водить и свиняковать всюду, пока Серегу не встретил.

Встретившись, мы галантно раскланялись, приподняв головные уборы: Серега свою фуражку приподнял, а я – свою буденовку. И снова пошли по набережной, каждый своей дорогой и каждый со своей ченчиной.

Тут Серегина ченчина купаться захотела, внезапно. Серега, конечно, понял, что она вовсе не купаться его на ночной пляж зовет. Но вся беда была в том, что прик у Сереги к тому времени уже не стоял, ибо Серега как раз находился на самой вершине своего гурзуфского розбуха. И ченчину эту он снял чисто по инерции, спортивно. Причем, по инерции же, он продолжал с этой ченчиной из Вильнюса быть, и сказал ей, что он никакой не Серега, а Альгис. И вот, когда ченчина сказала:

– Альгис! Пойдем купаться.

То Серега сказал:

– Альгис не купается.

Но ченчина сказала:

– Хорошо, Альгис. Тогда я буду купаться, а ты одежду сторожить.

Серега подумал, что ночью на пляже не от кого одежду сторожить. Но у этой ченчины еще оставался в сумке портвейн. И Серега подумал: А, может быть, когда она уплывет, возьму-ка я ее портвейн и весь выбухаю, как это Еня любил делать.

И вот, разделась ченчина догола и уплыла. Сидит Серега на пляже, портвейн Таврический побухивает и думает:

– А не послать ли мне эту ченчину наприк: все равно ведь он не стоит? А одежду ее – под камнем спрятать: пусть голая домой идет. Как Венера Милосская будет, только с руками.

Но поборол Серега сие искушение и ченчину свою дождался, даже портвейну ей оставил хлебнуть, ибо замерзла она. Причем, так она замерзла, что решила домой пойти, а Серега был вынужден ее провожать.

Флэтовала она где-то наверху, на улице Строителей, ибо это была бедная ченчина из Луганска, и она не могла снимать хату внизу. И, когда Серега на самый верх ее мучительно тащил, одна лишь мысль его грела: вдруг у этой ченчины дома есть одеколон или лосьон какой-нибудь.

Долго ли, коротко – пришли они. Надо сказать, что ченчина эта нечестная была, и свой злой умысел имела. Она ведь не просто так заставила Серегу себя на улицу Строителей провожать. Она думала, что Серега к ней домой зайдет и жаворонков ей сделает. Она ведь не знала, что у Сереги сегодня совсем уже прик не стоит, и он уже с ней не только жаворонков, но и даже Запорожья сделать не сможет. И не захочет даже. Ибо всё, о чем Серега в тот час мечтал – это был хороший флакон одеколона, желательно полный, до самой пипочки.

И вот, только они зашли в комнату, как ченчина обняла Серегу за шею, прижалась к нему всем телом и стала о Серегу своими гениталиями тереться.

Тут бы ей и понять, что у Сереги совсем плохи дела с приком, но в этот момент в комнате появилась хозяйка и закричала, что не позволит на хату мужиков водить.

Я давно заметил, что гурзуфские хозяйки очень любят, когда жильцы-чуваки ченчин водят, но совсем не любят, когда жильцы-ченичны водят чуваков. Что вполне естественно, если разобраться.

Тогда эта жилец-ченчина сказала:

– Ну ладно. Я только переоденусь потеплее, и мы снова гулять пойдем.

И Сереге говорит:

– Отвернись, Альгис, я потеплее переоденусь.

Серега, он же Альгис, отвернулся и увидел. Он увидел, что прямо перед ним – шкаф, а на шкафу стоит множество всяких флакончиков и пузыречков этой бедной ченчины из Луганска.

А она, эта ченчина, за спиной у Сереги своей одеждой шуршит и все приговаривает:

– Не оборачивайся.

Серега и не думал оборачиваться. Он схватил один флакон, самый большой, свернул с него пипочку и вытряхнул его прямо себе в горло. И тут же другой флакон схватил, поменьше первого, но, поскольку сразу вот так два флакона даже мы с Серегой освоить без Джуманияза не сможем, он этот второй флакон себе в штаны засунул.

Тут ченчина говорит:

– А теперь можно повернуться.

И Серега повернулся, и улыбка его была широка, весела, и в глазах его стоял золотистый блеск. А бедная ченчина из Луганска подумала, что этот блеск у Сереги стоит потому, что она переоделась в красивую одежду и желанной стала для него.