Прочитайте онлайн Атаман из будущего. Огнем и мечом | Ностальгия по скоростному транспортуПридонье – Приднепровье, конец июня – начало июля 1638 года от Р. Х

Читать книгу Атаман из будущего. Огнем и мечом
2316+1556
  • Автор:
  • Язык: ru

Ностальгия по скоростному транспорту

Придонье – Приднепровье, конец июня – начало июля 1638 года от Р. Х

Даже самая тягостная и неприятная работа не бесконечна. Доделали ракеты и Аркадий со Срачкоробом. Бог его знает почему, но никакой радости и прилива сил они при этом не ощутили. Чувство облегчения в связи с избавлением от монотонного и ответственного труда – да, было. Удовлетворение вроде бы (тьфу, тьфу, тьфу через левое плечо и постучим о собственный лоб, он, судя по всему, крепче и звонче любого дуба) качественно сделанными и очень нужными «изделиями» тоже присутствовало. Счастье, однако, к работягам не спешило, в эфир-астрал их не тянуло совершенно. Чтобы сбросить напряжение, нужно было расслабиться. Друзья выбрали для этого самый доступный способ – решили напиться.

Еще осенью в химлаборатории соорудили самогонный аппарат. По нынешним временам – хайтек. Правда, вскоре его пришлось перебазировать в дом, в небольшую комнатенку с хорошим навесным замком. Персонал лаборатории слишком увлекся дегустацией продукции, наверное, самой высокоочищенной и крепкой горилки из всех производившихся в эти времена. Работа со взрывчатыми веществами при дрожащих руках или двоении в глазах – тот еще экстрим для всех окружающих. Аркадий любителем настолько острых ощущений не был, за малейшие признаки опьянения стал жестоко наказывать, объяснив всю опасность такого поведения.

Пьянку на работе он прекратил, но возникла другая проблема – у него не хватало времени на выгонку спирта. Подумав, нашел выход – пригласил работать с ним двух пожилых казаков-мусульман, Рахима и Джамиля. Один из них семьи так и не завел, другой потерял всех близких во время ногайского налета, поэтому они охотно переехали из своих городков жить в Азов. Дом у попаданца уже был достаточно населен, он выбил у Петрова для работников алкогольной промышленности хатку в пригороде. Самогон не свинья, прикосновение к нему мусульманина не оскверняет. Внутрь же, по завету Пророка, они спиртного не употребляли и другим, без разрешения Москаля-чародея, не наливали.

Так что у него скоро образовался нешуточный дополнительный доход от продажи излишков производства. Да и Рахим с Джамилем, получавшие по десять процентов продукции, стали вполне обеспеченными людьми. Горилка «Москаль-чародей» пользовалась, несмотря на высокую стоимость, огромным спросом. Возможно, этому способствовали слухи о ее целебности и полезности в поддержании мужской боеготовности. Эти настойки на травах отличались от того, что продавалось в местных точках общепита, не меньше, чем хороший коньяк от самогона, изготовленного на продажу. Правда, местные потребители обычно предпочитали количество качеству, но хватало здесь и людей, готовых платить за последнее. Производство в запас, «на склад», удалось начать только сейчас, когда большая часть покупателей занялась ознакомительными вояжами по соседним территориям.

Несколько крепких, но трусоватых беглецов от панского произвола Аркадий приспособил выдувать бутылки. Он видел по телевизору, как это делается, и сумел раза с десятого объяснить бывшим селянам, а теперь пролетариям, технику их производства. Зеленое стекло для этого вполне подходило. Стеклотара, конечно, получалась нестандартной, однако потребители не жаловались, главное ведь, что наливался туда строго объявленный объем. Шуточки с обвесом или разбавлением продукции в казачьем обществе уж очень сильно пахли виселицей, никто здесь настолько деньги не любил, чтоб так рисковать.

Друзья выкушали с пол-литра свежей «Зверобойной», затем столько же чистой, прозрачной, пропущенной дважды через древесный уголь горилки и решили, что в незамутненном виде продукт лучше. Продолжили именно ею и, не испытывая никакого кайфа от процесса, напились. Вдвоем, изредка перебрасываясь малозначимыми фразами. Иногда с другом не обязательно много говорить, достаточно чувствовать рядом его надежное плечо.

С утра пришлось впрягаться в новую работу – перевозку ракет. Как тут было не пожалеть о медлительности, некомфортности и ненадежности транспортных средств и дорог семнадцатого века.

Свою половину гребенцы уволокли сами, сейчас антикумыкский союз проводил привычные для тех времен действия – разорял землю врагов. Укрепленные села предгорий брались легко и без ракет, но горные аулы и городки с крепостными стенами для казаков, не говоря уж о кабардинцах, были слишком крепким орешком. Зажигательные ракеты могли помочь им существенно. Север и центр шамхалата беспощадно разорялись, люди, его населявшие, вырезались или продавались в рабство. Не сумев уничтожить врага сразу, казацко-кабардинский союз медленно, но верно перемалывал его экономический и человеческий ресурс.

Аркадию же пришлось ломать голову над выбором пути. Плыть вокруг Крыма, а потом еще и вверх по Днепру… слишком продолжительно, тягомотно и просто нерационально. Привычная казакам дорога вверх по Дону и Северскому Донцу с переходом через волок в бассейн Днепра сейчас попахивала авантюрой. Идти пришлось бы по землям России, а считать русских воевод пограничья дураками было верхом глупости. Они наверняка заинтересовались бы содержимым проплывающих судов, а делиться с ними этим секретом сейчас никто не собирался.

Посоветовался со Срачкоробом. Юхим не задумываясь предложил пройти вверх по Кальмиусу, из верховий перетащить волоком струги в Самару и спуститься по ней в Днепр.

– Только перегружать чайки (еще ни один ученый не смог указать хоть какое-то различие между чайкой и донским стругом) никак нельзя. Уж очень воды там мало у волока.

– Значит, пойдем на трех вместо одного. Гребцов здесь набрать можно, будем искать струги.

Пришлось заниматься и этим. Проблема оказалась нешуточной, все корабли, готовые к плаванию, были задействованы в летней кампании на нескольких фронтах. Один старый, но еще крепкий, купили втридорога у богача Рафаила Караимова. Он, занявшись поставками соли на Русь, ни в какие походы ходить не собирался, деньги и без того текли к нему рекой. Для перевозок соли струг подходил плохо, несравненно дешевле ее было транспортировать плоскодонными баржами, но торговался представитель известной казачьей фамилии заядло, как прожженный торгаш. Учитывая, что они сами к нему явились, скрепя сердце пришлось переплачивать. Второй, очень дешево, но в плохом состоянии, купили у атамана одного из городков, не пошедшего в поход из-за хворобы, срочно нуждавшегося в деньгах. Отвлекли рабочих с верфи, те обещали за пару дней кораблик отремонтировать.

Третий искали два дня, начали уже отчаиваться, когда наконец нашли. Маленькую, метров двенадцати длиной и меньше трех метров шириной, в прекрасном состоянии чайку. Срачкороб уверенно опознал запорожское происхождение суденышка, хотя для Аркадия оно выглядело неотличимо от донских стругов. Хозяином его был грек Никитос, рыбак из Азова – греческая община от резни в городе совсем не пострадала. Прояснять, как к нему чайка попала, он не захотел, а друзья и не пытались на этом настаивать. Без спора о размере платы не обошлось и в этом случае, но знаменитому казаку в умении торговаться рыбак был не соперник, удалось сойтись на вполне приемлемой цене.

Перед отплытием попаданец и Срачкороб весь вечер общались с Георгием Жвания, послом мингрельского льва, Левана Дадиани. Он прибыл недавно с богатыми подарками к казацкому руководству и никого не застал в новой донской столице. Знаменитое «Все ушли на фронт» почти точно отражало ситуацию. Подавляющая часть казаков и старшины в это время была далеко от Придонья.

Принимал посла оставленный на хозяйстве атаман Михаил Кошель. Они легко договорились о беспошлинной торговле и регулярном обмене делегациями или организации постоянных представительств в столицах друг у друга, но на заключение договора о чем-то большем у Кошеля не было полномочий. Жвания собирался продолжить путь в казацкое войско, скупая для этого лошадей.

Беседа вчетвером – Кошель, Москаль-чародей, Срачкороб и посол – оказалась для всех очень интересной и продуктивной. Жвания узнал из первых уст много сведений о погроме Стамбула и новом оружии у казаков. Они выслушали сплетни из Османской империи. Оказывается, Ахмед Халебский, желая поднять свою популярность, издал фирман о запрете торговли с венецианцами и объявил их законной добычей для каждого правоверного. Купцы из республики Святого Марка, до этого продолжавшие вместе с другими франками торговать в Леванте, были вынуждены его срочно покинуть. Голландцы и англичане такому повороту дела только обрадовались – из торговли был вышиблен опасный конкурент.

– Значит, у турок скоро будет война и на юге, – довольным голосом отреагировал на известие попаданец. – Республика такого удара без ответа не оставит. Интересно, куда они пойдут? В Морею или на Кипр? – Отпив глоток чачи, привезенной для угощения гостем (крепкая, зараза), продолжил: – Скорее всего, на Кипр.

– У турок еще одна война намечается? – заинтересовался Кошель.

– Скорее всего, не одна. Но посмотрим, как дело повернется. Будущее ведомо только Господу.

– Будет ли недовольство здесь, в Азове, если мой государь захочет присоединить к себе Имеретию?

Кошель неопределенно пожал плечами: мол, я отвечать не уполномочен, а Аркадий решился на очередную авантюру. Впрочем, зимой он ее с Татарином и Хмелем обговаривал, те в принципе соглашались.

– Решать будет совет атаманов. Но, думаю, мы возражать не будем. Есть у нас счет к правящей там династии. Для оправдания своих действий перед турками можете сообщить, что имеретинский царь просил царя московского принять его царство в подданство.

– Действительно просил?

– Да, действительно.

– А если моего государя спросят: откуда он это знает?

– Он может ответить: от имеретинского католикоса. Тот козла на имеретинском троне терпеть не может, думаю, вы с ним легко договоритесь.

Аркадий с легкой душой сдавал одного из грузинских правителей, так как у казаков к этой династии были счеты. Немногим более пятнадцати лет назад имеретинский царь выдал османам на казнь казаков из посольства в Персию. А вся прорусскость Теймураза была поиском нового хозяина. Увидев, что турки слабеют, тот срочно стал искать другого покровителя. Леван Дадиани был, с точки зрения попаданца, куда более договороспособной личностью.

«Да и возникновение нового очага напряженности на востоке турецкой империи, черт его знает, как она будет называться через пару лет, нам определенно на руку. Авось часть сил тем придется отвлечь и туда».

– А в отношении Кахетии и Картли?

– Ну и аппетиты у вашего господина. Не советую категорически! Там хозяева персы, вам за эти земли с огромной армией придется воевать. А ее уже много лет османы осилить не могут, вас персы раздавят походя. Я бы даже не рекомендовал пытаться наладить с ними отношения. Не стоит привлекать лишний раз их внимание. Пусть продолжают воевать с турками, вам спокойнее будет.

– Дадите ли вы нам для борьбы с османами оружие, порох, свинец, лошадей?

– Давать точно ничего не будем. Самим всего не хватает. Однако через год-другой, наверное, сможем продать вам по разумной цене пушки. Возможно… не уверен, ружья и сабли. Запасы пороха рекомендую создавать уже сейчас, если захватите Имеретию, к гадалке не ходи, защищать ее придется. Обязательно найдется кто-то нехороший, попытается отнять.

В общем, можно отметить, что встреча с дипломатом прошла в теплой, дружеской обстановке и дала положительные плоды. В смысле – все трое казаков получили от посла подарки: грузинские кинжалы хорошей стали в серебряных, с цветными каменьями, ножнах. Кошель отдарился доброй австрийской работы пистолем с узорочьем по стволу, Срачкороб – саблей, Аркадий – желтым шелковым халатом в драконах (маловат ему трофей был).

Ох и нелегкая это работа, тащиться на веслах по маловодной реке. Да на протекающем, хоть тресни, струге. Отремонтированная наспех развалина уже в море дала течь, пусть и незначительную, но груз-то был совершенно несовместим с водой! Уже на вторые сутки пути Аркадий приказал перегрузить в протекающий кораблик все припасы, кроме пороха, а ракеты разместить по остальным. Да и грести, выкладываясь по полной программе под пекущим летним солнцем, – очень сомнительное удовольствие. Особенно если вынужден дышать ртом, так как нос сам заткнул из-за невыносимой вони соседей. Нет, грязнулями казаки не стали, обмывались каждый день, но пахли как перестоявшая на солнце бочка плохо просоленной селедки.

«Да уж, воистину «аромат – специфический», хоть вешайся или топись от него. Конечно, очень хорошо, что у казаков нет вшей и блох, да и комары к ним меньше цепляются, но дышать с ними рядом затруднительно. Ёпрст!!! Сколько раз собирался начать производство подобного же средства на основе спирта, знают характерники соответствующие травки. В прошлом году вроде бы эта вонища не так доставала. Ну что ж, будем получать наказание за лень».

В самых верховьях Кальмиуса, где с весел пришлось уже перейти на шесты, приложились-таки об дно реки килем самого крупного, от Караимова, струга. Задержались больше чем на сутки. Образовавшаяся протечка хоть и была незначительной, однако и ее необходимо было ликвидировать. Пришлось вытащить корабль на берег, его разгрузить и, перевернув вверх дном, осмолить поврежденное место. В итоге путешествие из Дона в Днепр заняло как бы не больше времени, чем путь из Азова до Стамбула.

По Самаре двигаться было легче, все же шли по течению, но и там нервотрепа хватало, воды и в этой реке было маловато для небольших, но морских корабликов. Хотя официально эти земли уже считались польскими, заметить это было мудрено. Загребущие руки панов сюда пока не дотянулись, уж очень опасно было жить на таком коротком расстоянии от ногайских кочевий.

На берегу Днепра, невдалеке от развалин так и не восстановленной до конца и опять сожженной крепости Кодак, встретились с отрядом Васюринского, который ее и разрушил окончательно. По казацкой традиции незадолго до рассвета пришли и вырезали честно пытавшийся выполнить свой долг немецкий гарнизон. Полностью. «Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро!..» Построенный для препятствования морским походам запорожцев, Кодак почти сразу же был разрушен в 1635 году гетманом Сулимой. Его казнили в Варшаве, не спасли гетмана ни золотой медальон от папы римского за выдающиеся заслуги в борьбе с мусульманами, ни переход в католичество. К лету 1638 года крепость почти восстановили, но тут пришел Васюринский. Ну не понравились казакам архитектурные изыски шевалье де Боплана!