Прочитайте онлайн Атаман из будущего. Огнем и мечом | Господи, оборони от происков нечистого!Львов и его окрестности, октябрь 1638 года от Р. Х

Читать книгу Атаман из будущего. Огнем и мечом
2316+1547
  • Автор:
  • Язык: ru

Господи, оборони от происков нечистого!

Львов и его окрестности, октябрь 1638 года от Р. Х

Темно, сыро и зябко было в помещении. А главное – чего уж перед своими притворяться – страшновато. Не только и не столько моросящий дождик и холод середины осени на улице тревожили подмастерьев и старших учеников гильдии кузнецов, собравшихся здесь, в наспех оборудованной караулке одной из башен львовских укреплений. Страх перед возможным штурмом города осадившим его казацким войском холодил их сердца. Они сидели на лавках, расставленных вдоль стен, и трепались ни о чем. Говорить откровенно в присутствии начальства было глупо, привычно шутить о сердечных делах товарищей – стремно. Хоть и говорят, что темнота – друг молодежи, но парни предпочли бы зажечь для бодрости и тепла очаг или хотя бы лучину подпалить.

Однако назначенный командовать стражей этой башни мастер гильдии кузнецов Хофмайер против огня и освещения резко возразил:

– Мы зачем здесь собрались? Если кто думает, что о бабах потрепаться или выпить втайне от жен, у кого они есть, то он сильно ошибается! Мы здесь поставлены Лемберг охранять от страшных врагов. Не дай бог, ворвутся они в город, всем будет плохо. Если здесь огонь зажечь, то, выбежав по тревоге на стену, мы первое время, как кроты, будем слепы. Скажите спасибо, что разрешаю дежурить там, под дождем и ветром, по одному.

Спорить с членом магистрата – себе дороже. Особенно когда он славится вздорностью характера и большими связями вплоть до Варшавы. С него станется, если в дурную голову взбредет, выгнать всех на стену, под дождь и ветер. Поэтому попыток уговорить Хофмайера разжечь очаг или зажечь лучину больше никто не делал. С другой стороны, в темноте можно тихонько подремать… главное, при этом не храпеть и не падать с лавки.

Обжора Фридрих попытался завести разговор о сосисках с капустой, но был оборван уже собратьями по несчастью, в смысле – боевому дежурству. Прихваченные с собой ужины все давно подъели, и дразнить желудки болтовней о вкуснятине никто не хотел. В общем – тоска зеленая. Но ТАКОГО развлечения они точно бы предпочли избежать, если бы у них был выбор.

Как ОН появился в помещении, вошел, как люди заходят, или материализовался прямо здесь, никто не видел. Просто раздался вдруг незнакомый голос от входа, говорящий на польском языке (все беседы кузнецы вели на родном швабском диалекте):

– Ян Алембек сюда не заходил?

Естественно, все, кто не дремал слишком крепко, повернули головы ко входу и, несмотря на темноту, увидели вошедшего (или появившегося). Хотя предпочли бы ничего такого в жизни не видеть. Потому как стоял там человеческий скелет со светящимися глазницами. Голый скелет, без мяса на костях и с ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СВЕТЯЩИМИСЯ провалами глазниц. Кузнецы люди крепкие, остальные их часто колдунами считают, ведь они из земли железо получают. Но собравшиеся здесь были законопослушными подданными и добрыми католиками. С нечистой силой они не знались и знаться не желали. Появление слуги того, чье имя лучше не произносить, тем более глубокой ночью, их мгновенно ввергло в шоковое состояние. Заговаривать с посланцем тьмы никто не спешил. Все дружно постарались прикинуться несуществующими, слиться со стенами, будто репетировали такой маневр на плацу. Тишина вокруг воцарилась почти идеальная. Почти потому, что из угла слышалось чье-то сладкое посапывание.

– Так мне ответит кто или нет?! Ян Алембек сюда заходил? – с заметным раздражением повторил вопрос скелет. В наступившем безмолвии его слова казались просто оглушительными. Только Бог и тот, кого лучше не поминать, знают, каким образом он говорил, ведь языка и всего прочего у скелета нет. В смысл вопроса пока никто и не пытался вслушаться. Один из подмастерьев потом признался, что, увидев этот ужас, перестал дышать и чуть не задохнулся от страха. Другой рассказал, что несколько раз сильно зажмуривался и, раскрывая глаза, надеялся увидеть перед глазами обычную ночную тьму. Без поднятого кем-то кошмара из ада. Все храбрые защитники города, находившиеся в помещении, притихли, как мышь под веником.

Громкие звуки разбудили заснувшего невдалеке от входа Ганса Штрауса.

– А?! Что случилось?! – встрепенулся он. Чем привлек внимание скелета, уставившегося прямо на него. Увидев спросонку прямо пред собой такую инфернальную картину, бедолага потерял сознание и свалился на пол прямо возле места, где до того мирно дремал. Вокруг разнесся аромат нужника, видимо, организм подмастерья спешно избавился от всего лишнего. Будь на месте львовских кузнецов сечевики, они бы наверняка заподозрили в происходящем одного своего товарища. Но запорожцы были не внутри укреплений, а вовне.

Из угла послышался громкий дробный стук зубами. К этому времени парализующая составляющая шока несколько ослабла, сразу двое или трое парней начали молиться и креститься, пытаясь святой молитвой изгнать нечистую силу прочь. Увы, то ли молились они недостаточно искренне, то ли грехов на них было с избытком, но скелет и не думал исчезать или рассыпаться. А святой воды, как на грех, ни у кого с собой не было.

– Сгинь!

– Изыди!

– С нами крестная сила! – раздавались из разных мест восклицания. Многие принялись крестить наваждение. Однако и наложение крестов от стоявшего у входа кошмара кузнецов не избавило. Порождение падшего между тем от прозвучавших обращений к богу только озлилось.

– Так ответит мне кто или нет?!! Ян Алембек здесь был?!! – рявкнул скелет и указал своей костлявой рукой на притихшего, как и подчиненные, мастера. Из его кисти вдруг вылетел тонюсенький, неправдоподобно не расширяющийся, будто материальный, лучик света и уперся в грудь Хофмайера, на которой появилось маленькое световое пятнышко.

Только тут находящиеся в шоке наконец поняли, о ЧЁМ спрашивает дьявольское создание.

– Эхе… – первая попытка говорить мастеру не удалась, горло отказало. – Кх! Кх! – прокашлялся он и уже вполне членораздельно (разве что чуть дрожащим голосом) смог ответить: – Нет здесь господина бургомистра. И приходить он сюда не собирался.

– Да? – отреагировал пришелец, явно неприятно удивленный этим сообщением. – Тогда разрешаю вам всем закрыть глаза.

Все дружно воспользовались этим разрешением. Когда же решились открыть (некоторые сделали это не скоро), то никаких порождений сатаны в башне не было. И пахло здесь не серой, а испугом продолжавшего лежать без сознания Штрауса. Правда, дежуривший на стене Петер Йодль исчез, будто его и не было.

О товарище, находившемся вне помещения, вспомнили далеко не сразу. Каждый думал о себе и о своей чуть было не погубленной врагом рода человеческого душе. Почти всем захотелось немедленно облегчиться, хотя пива во время несения стражи никто не пил. У башенного помещения со сливом наружу образовалась очередь, но никто и не подумал выглядывать, не говоря уж о том, чтоб выходить наружу. Бог его знает, зашел тот… ну, в общем… не человек или материализовался прямо в караулке, однако выходить было страшно. Особенно одному.

Только через немалый срок друг Петера, Руперт Шмидт, решился выглянуть из двери и убедился, что никого снаружи нет. Это открытие еще больше укрепило всех во мнении, что до первых петухов лучше посидеть всем вместе в помещении, в молитве к Господу. Предложение очнувшегося Ганса Штрауса закрыть двери на засов и нарисовать на них кресты после короткого, но бурного спора было отвергнуто. Решающим стало слово мастера:

– Для нечисти любые неосвященные двери не преграда. А вот когда придут нас менять армяне, то будут сильно удивлены отсутствием стражи на стене и закрытыми дверями на ней. Тогда нам и без… потусторонних сил плохо будет. За оставление поста во время войны и повесить могут.

Армянские купцы в городе жили уже сотни лет. Вся восточная торговля контролировалась именно ими. Дело это было очень прибыльным и чрезвычайно опасным, караваны находились в пути годы, и прибытие каждого было настоящим праздником для львовян. Восемнадцать лет назад армяне стали униатами и от казаков ничего хорошего ждать не могли, как и швабы-католики. Этим утром, придя менять стражу в башне, армяне были весьма удивлены пришибленным и испуганным видом обычно шумных и энергичных кузнецов. Не звучали, вопреки обыкновению, шутки, никто не пытался всучить сменщикам, якобы по дешевке, что-то смертоубийственное… Бледными тенями швабы соскользнули в город и растворились в его узких улочках. По закону всемирной подлости именно сменщики на месте происшествия и узнали все одними из последних, когда в башню явился католический ксендз с причетом, освящать помещение.

После прихода смены все бегом ломанулись в город. Хофмайер прямиком к бургомистру, а его подчиненные – по домам. Уже к обеду весь город не просто знал о случившемся, а гудел, как большой колокол в пасхальный перезвон. Правда, слово «знал» для описания ситуации подходит не очень хорошо. Скорее – совсем не подходит, потому как «знали» львовяне весьма различающиеся версии случившегося. Причем настолько различающиеся,