Прочитайте онлайн Атаман из будущего. Огнем и мечом | ОчистительнаяПричерноморье, август – сентябрь 1638 года от Р. Х

Читать книгу Атаман из будущего. Огнем и мечом
2316+1558
  • Автор:
  • Язык: ru

Очистительная

Причерноморье, август – сентябрь 1638 года от Р. Х

Поначалу Иван посчитал отправку своей эскадры на очистку Северного, а желательно и Анатолийского приморья издевательством. Учитывая, что половину казаков у него до этого забрали, в подчинении у него сейчас оставалось три с половиной тысячи бойцов. Все с боевым опытом, треть – многолетним, остальные показачились в прошлом году, но повоевать успели, пороху понюхали.

Вспоминать о разносе, устроенном ему в казацком штабе, было неприятно. Прежде всего потому, что приходилось признаваться самому себе – большую глупость тогда совершил. И могла, ох могла та глупость вылиться великой кровью.

«Попадись мы тогда под удар отступающих или даже бегущих польских конников – стоптали бы они нас, походя порубили. Черт попутал тогда из лагеря выйти. Уж очень в решающем сражении хотелось участвовать. Впредь мне наука будет».

Васюринский пытался спорить с Татариновым и Хмелем, однако без толку. Оба с давних времен в его приятелях числились, мог себе позволить и поспорить там, где другому приходилось сразу отвечать: «Слухаю, батьку!» Да без толку. Мало того, что ни одного бойца в придачу не дали, так еще и пластунов из его отряда пригрозили забрать. Здесь Иван не выдержал и показал старым друзьям фигуру из трех пальцев, однако с требованиями угомонился. Заметил, что Хмель нехорошо щурит глаза, а Татаринов зло лыбится. Очень нехорошие признаки. Воинской дисциплины в современном понимании фактически нигде еще не было, но доводить до греха казацкого атамана…

«Невольно вспомнишь Аркадьеву присказку: «Дергать тигра за усы». Не знаю, кто сказал, но не убавить и не прибавить. Потом еще Бога благодарить будешь, что остался только без руки, живой».

Вопреки опасениям Васюринского, захват османских крепостей от Очакова до Килии включительно прошел на удивление легко. Из Казыкермени гарнизон сбежал сам, до прихода туда казаков, из Очакова и других крепостей побережья гарнизоны, а с ними и часть жителей соглашались уйти, если их выпустят. Решив, что штурмы обойдутся дорого, а на осады нет времени, оглянуться не успеешь – зима накатит, Иван соглашался выпускать всех, кто хотел уйти. Благо и попутчики им были – вдоль побережья уходили из родной степи татары и ногаи.

Отряду Васюринского достались немалые трофеи. Бронзовые пушки и запас ядер к ним (правда, каменных), порох, свинец – все это на горбу не унесешь. А вот продовольствия у турок было совсем мало, чем и объяснялась их уступчивость. Во время большой заварухи в метрополии никому там не было дела до крепостей, расположенных за морем. Последние месяцы гарнизоны доедали старые запасы и жили на «подножном корму» – рыбе, поставляемой им греками-рыбаками, и мясе ослабевших в пути животных от уходящих на юг ногаев. Жившие в этих городах греки и рабы-славяне никуда уходить не спешили, так что пустыми они не остались. Да пополняться населением стали сразу же – с Балкан нарастал вал беженцев-христиан. Болгары, сербы, греки бежали от тяжелейших налогов, которые откупщики норовили выдоить в двойном-тройном размере, от нашествия татар и ногаев, которым ведь тоже где-то надо было устраиваться, от усилившихся после гибели Мурада преследований на религиозной почве.

Краем уха Иван слышал, что после ухода большей части татар из Крыма туда хлынул поток беженцев. Нехорошо сейчас было в Турции, неуютно и опасно. Причем безопасных мест, пожалуй, там ныне и не было. Беженцы старательно напирали на религиозное преследование, однако имеющий доступ к разведывательной информации атаман знал, что и мусульманам в охваченной войной стране приходится несладко. Но им мысль о бегстве на север в голову уж точно прийти не могла, пришельцев на чайках и стругах там, в Анатолии, не без причины приравнивали к нечистой силе. А после предстоящих набегов туда оснований бояться и ненавидеть казаков у людей там прибавится.

Не успели татары и ногаи покинуть Буджакскую степь, как там появились новые хозяева – бежавшие из Болгарии гагаузы. Их еще зимой приглашали, обещая выделить землю для обустройства. Ведшим уже не кочевой образ жизни, а занимавшимся отгонным скотоводством и земледелием, упорно отказывавшимся принимать ислам, гагаузам идея обзавестись своей землей пришлась по душе. Только скота, в обход через Валахию и Молдавию (по Добрудже шли татары), они смогли пригнать немного и вырастить в этом году на своей новой родине ничего не успевали. Но уж эту проблему Васюринский с легкой душой оставил на Хмельницкого. Пусть он сам ломает голову, как прокормить многочисленных переселенцев из Османской империи.

«Гетман у нас Зиновий, пусть он о них и заботится. Чего-то Хмель с самозваным присвоением гетманской булавы крутит, хитрит. Гетмана-то король всегда назначал. Не понимаю, зачем человеку с булавой кошевого атамана еще и гетманская? В одной руке две булавы и не удержишь. Но раз объявил – есть для этого важная причина. Он с молодости хитрющим, себе на уме был. И у иезуитов проклятых много чего почерпнул, хоть и, надо отдать ему должное, ненавидит их люто. Сейчас на землях Руси мудрено уцелеть и самым хитрым из них. Хорошо они его выучили. На свою голову. Н-да… точно задумал Зиновий что-то, да не мне его, хитреца, разгадать».

Неожиданно для себя быстро выполнив первую часть задания, Васюринский приступил к решению второй, казавшейся поначалу издевкой.

«Нет, Трапезунд и Синоп казаки уже не раз брали, но в нынешние-то времена люди там и спать-то с ружьем или саблей должны. Уж если Царьград взят и разграблен, жителям других городов на Черноморском побережье сам Аллах велит настороже быть. А если они настороже, то как их врасплох застанешь?»

Однако и здесь дело оказалось не таким страшным, как выглядело. Разведка донесла, что гарнизоны из этих и других причерноморских городов выведены почти полностью. Они отправились почти одновременно, но в разные армии. Синопский гарнизон (и все гарнизоны западнее), а также все активные мужчины-мусульмане, способные держать оружие, откликнулись (вольно или невольно) на призыв из армии оджака султана Ислама Гирея. Все гарнизоны и добровольцы из городов восточнее Синопа, в том числе Трапезунда, ушли на бой по призыву султана Ахмеда Халебского.

Эти две армии продолжали очень медленно маневрировать в районе Анкары, не решаясь сойтись в битве.

Оголение побережья при наличии таких врагов, как казаки, – истинное безумие. Но кто сказал, что люди, втянувшиеся в гражданскую войну, руководствуются разумом? Командование обеих армий интересовало на данный момент одно – победа над врагами в борьбе за титул султана. Все остальное для них стало вторичным и несущественным. Грех было не воспользоваться такой ситуацией. Васюринский и воспользовался. Благо и возможность увеличить свое войско у него появилась. Черкесские пираты, в основном шапсуги, с большим энтузиазмом согласились пограбить османские города. Слухи о сокровищах, доставшихся черкесам, ходившим в походы на Польшу, многим не давали спокойно спать, а о величине добычи казаков в Стамбуле рассказывали совершенно невероятные вещи. Мол, несколько кораблей потонуло из-за перегрузки золотом и драгоценными камнями…

* * *

«Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается». На еще не разрушенные османские города союзники обрушились только во второй половине сентября. Недобрым стал для жителей Синопа и Трапезунда (атака на них производилась одновременно) день йаум ас-саласа’, месяца Джумаада ль-Ууля 1048 года хиджры. Как всегда, ранним утром, когда сон самый сладкий, а сохранять внимание труднее всего, пластуны вырезали в этих городах стражу, и тысячи дьяволов обрушились на просыпающиеся города. По несколько тысяч чертей на каждый. Может, в городах и набралось бы большее количество мужчин, даже после ухода в армии султанов, выясняющих отношения между собой, да что толку. Что может поделать мирный человек или даже двое обыкновенных людей против матерых убийц? Ничего. Большинство и не пыталось драться, а упрямцев быстро успокоили. Сопротивление в этих крупных городах побережья набегу пиратов оказалось чисто символическим.

В связи с отсутствием опасности от османской армии не до того туркам-воякам было, грабили эти и еще несколько меньших городов побережья не спеша, некоторые шапсугские кораблики успели сделать до родных берегов по три рейса, вывозя награбленное. Несколько, с самыми жадными экипажами, сгинули во время наступивших в середине октября осенних штормов. Именно непогода прекратила деятельность пиратов возле побережья Анатолии. На один пешеходный переход от берега турецкого населения не осталось совсем. Незахваченные в плен сами бежали на юг, чтобы не попасть на рабские рынки Персии или России.

* * *

Правда, порты Западного Причерноморья остались под контролем Османов, точнее – румелийской их армии, провозгласившей султаном сумасшедшего Мустафу. Там гарнизоны если и выводились, то далеко не в такой степени, как в Анатолии. Но никаких телодвижений на защиту уничтожаемых и угоняемых в рабство османов великий визирь Еэн не предпринимал. Пока оджак мерялся с восточной армией силами, точнее готовился меряться, не решаясь вступить в схватку, Стамбульское правительство усиленно наращивало военную мускулатуру. Имея самую мощную артиллерию и, что важно, топчи с боевым опытом (в столице осталось очень много пушек, да и пушкари во время набега погибли далеко не все), Еэн-паша поспешно формировал пехотные части. Именно в количестве и качестве пехоты он пока проигрывал конкурентам.

Раньше ему катастрофически не хватало и конницы, теперь было впору от нее избавляться. Сначала буджакская орда, а потом и крымская, с зависимыми ногаями, довели число подчиненных ему всадников до более чем сотни тысяч. Правда, тяжелой конницы по-прежнему было маловато. Сипахов и суваллери вместе набралось около пяти с половиной тысяч. Придя на земли султаната, беи и мурзы татар и ногаев первым делом схватили и удавили Инайет-Гирея, не раз вслух высказывавшегося о претензиях на титул султана. И выслали его голову в меду в Стамбул. Они узнали, что оджак предпочел другого Гирея, а в Румелии так вообще продолжалось официально правление Османов. Вот Осману Мустафе крымская и ногайская знать и присягнула.

В любой другой момент кочевников на Балканы никто бы и не пустил. Кочевой способ жизни требует минимум в десять раз больше земли, чем земледелие. Соответственно, и налогов кочевники могут заплатить меньше. Да еще большая часть местного населения продолжала упорствовать в неприятии ислама, за что и платила вдвое. Пришедшие были мусульманами. В общем – гнать и не пущать, да… Еэну нужна была конница, а здесь, будто Аллах смилостивился и откликнулся на его молитвы, конница появилась, да еще в огромном числе. Как тут от нее откажешься? Он воспринял появление кочевников именно как милость Аллаха. Великий визирь стал уже подумывать о приведении в покорность господарей севера подотчетной ему земли – Валахии, Молдавии и Трансильвании.

Однако и шайтан не дремал. Одно за другим на всей территории Румелии стали вспыхивать восстания местных жителей. Их беспощадно подавляли, но они тут же разгорались в трех местах одновременно. У многих не было иного выбора, как взяться за оружие. Свободных земель на полуострове не было, а кочевники пришли с огромными стадами, им где-то надо было прокормиться. Устроившиеся было в Добрудже буджаки вынуждены были бежать на юг Болгарии и север Греции, где вступили в противостояние не только с христианами, но и переселенными туда ранее кочевниками-тюрками, юруками.

Крымские и ногайские стада поместиться в Добрудже никак не могли. Там остались ногаи Едисанской орды, остальные пошли дальше. Никого не спрашивая, пришедшие стали обустраиваться на западе Болгарии и в Македонии. Болгар и македонцев это просто вынудило взяться за оружие. Противостоять многочисленным и хорошо организованным пришельцам в открытом поле они не могли, но быстро возникшие десятки гайдуцких отрядов принялись портить жизнь незваным «гостям». С каждым днем все более и более качественно. Власть Стамбула над несколькими вилайетами превратилась в фикцию.

Еще хуже обстояли османские дела на островах Эгейского моря. Греки, узнав о назначенных им платежах в султанскую казну, предпочли начать борьбу со всеми посланцами властей. Учитывая, что военного флота как такового на данный момент у турок не было, контроль над большинством островов они потеряли быстро. Ведь моряками на османском флоте всегда были принявшие ислам христиане, прежде всего – греки. Понимая, что одним им долго не выстоять, греки с островов посылали делегации на Крит, находящийся под венецианским правлением. Так, нежданно-негаданно Венеция приобрела к концу тридцать восьмого года контроль над Эгейским морем, практически не потратив на это ни единого талера.