Прочитайте онлайн Армадэль. Том 2 | Глава VIII Она становится между ними

Читать книгу Армадэль. Том 2
3116+1471
  • Автор:
  • Перевёл: Б. Акимов

Глава VIII

Она становится между ними

Определённого распорядка, регламентирующего жизнь господ и слуг в Торп-Эмброзе, не было. Непостоянный в своих привычках, Аллэн не имел определённого времени (с единственным исключением обеденного) для отдыха и дел ни днём ни ночью. Он уходил спать рано или поздно и вставал рано или поздно, когда хотел. Слугам было запрещено будить его, и миссис Грипер привыкла приготовлять завтрак, как могла, с того времени, как огонь в очаге на кухне был только что разведён, до того времени, когда часы показывали полдень.

В девять часов утра после своего возвращения Мидуинтер постучался в дверь Аллэна и, войдя в комнату, нашёл её пустой. Расспросив слуг, Мидуинтер узнал, что Аллэн встал в это утро раньше, чем проснулся его камердинер, и что горячая вода для бриться была принесена одной из служанок, которая ещё не знала о возвращении Мидуинтера. Никому не довелось видеть господина ни на лестнице, ни в передней; никто не слышал, чтобы он звонил в колокольчик, чтобы ему подали завтрак — словом, никто ничего не знал о нём, кроме того, что было очевидно для всех — что его не было в доме.

Мидуинтер вышел на парадное крыльцо. Он встал наверху лестницы, соображая, по какому направлению отправиться ему отыскивать своего друга. Неожиданное отсутствие Аллэна ещё более увеличило тревогу в его душе. Он был в таком расположении духа, когда безделицы раздражают человека и фантазии могут воспламенять или приводить в уныние воображение.

Небо было облачное, ветер дул порывами с юга; для человека, разбирающегося в погоде, было очевидно, что пойдёт дождь. Пока Мидуинтер раздумывал, мимо него по дорожке прошёл один из конюхов. Когда Мидуинтер расспросил его, оказалось, что он лучше слуг знал, куда отправился его барин. Он более часу назад видел, как Аллэн прошёл мимо конюшен и с букетом в руке вышел в парк нижней дорогой.

С букетом в руке? Этот букет угнетал душу Мидуинтера. Это он почувствовал, когда обходил дом кругом, в надежде встретить Аллэна, «Что значит этот букет?» — спросил он себя с непонятным чувством раздражения и сердито пнул ногою камень, попавшийся ему на дороге.

Букет же свидетельствовал о том, что Аллэн, по обыкновению последовал своему внутреннему порыву. Единственное приятное впечатление, оставшееся в его душе после встречи с Педгифтом-старшим, было связано с рассказом стряпчего о его разговоре с Нили в парке. Беспокойство о том, чтобы Аллэн не составил о ней ошибочного мнения, так серьёзно выраженное дочерью майора, представило её в глазах Аллэна единственным человеком среди соседей, который имел о нём доброе мнение. Болезненно чувствительный к своему одиночеству, теперь, когда не было Мидуинтера, единственного собеседника в пустом доме, он жаждал в своём уединении доброго слова и дружеского взгляда. Он начал думать все с большим и большим сожалением о весёлом хорошеньком личике, так приятно соединявшемся с его первыми счастливыми днями в Торп-Эмброзе. Испытывать такое чувство означало для характера Аллэна действовать, порой опрометчиво, не думая о том, к чему это приведёт. Вчера утром он вышел с букетом цветов, в надежде увидеть Нили, не имея ясного представления о том, что ей скажет, если встретится с ней. Не найдя её на месте обычных прогулок, Аллэн решил на следующее утро сделать вторую попытку встретиться с Нили с новым букетом. Все ещё не зная о возвращении своего друга, Аллэн отошёл довольно далеко от дома, продолжая поиски в той стороне парка, в которой он ещё не был.

Пройдя несколько ярдов дальше за конюшни и не найдя никаких следов Аллэна, Мидуинтер вернулся в дом и стал ждать возвращения своего друга, медленно расхаживая взад и вперёд по маленькому садику с задней стороны дома.

Время от времени он рассеянно взглядывал на окна комнаты, когда-то бывшей комнатой миссис Армадэль и которую теперь (по его настоянию) постоянно занимал её сын, — комнату со статуэткой на пьедестале и с французским окном, напоминавшую ему второе видение во сне. Тень мужчины, стоящую напротив у длинного окна, которую видел Аллэн, вид на луг и цветник, дождь, бивший в стекла, падение статуэтки, разлетевшейся вдребезги на полу — эти предметы и события в видении, когда-то так живо встававшие в воспоминаниях, теперь все были вытеснены из его памяти последними событиями и оставили в ней лишь тусклый свет. Мидуинтер теперь мог проходить мимо этой комнаты совершенно спокойно, ни разу не подумав о лодке, сорвавшейся с привязи при лунном сиянии, и о ночи, проведённой на разбившемся корабле!

Часов в десять голос Аллэна донёсся со стороны конюшен. Ещё через минуту из сада показался и он. Его новые утренние поиски мисс Нили, по всей вероятности, опять закончились неудачей. Букет, который он всё ещё держал в руках, был подарен одному из детей кучера.

Мидуинтер пошёл было к конюшням и вдруг остановился: он сознавал, что его отношение к другу уже изменилось после встречи с мисс Гуильт. И первый же взгляд на Аллэна наполнил его душу внезапным недоверием к гувернантке, недовольством её влияния над ним, а это было почти недоверием к самому себе.

Он возвращался в Торп-Эмброз с намерением признаться в страсти, овладевшей им, и настоять, если будет необходимо, на втором и более продолжительном отсутствии, — такую жертву он хотел принести во имя счастья своего друга. Что теперь сталось с этим намерением? Известие об изменившемся положении мисс Гуильт и её добровольное признание в равнодушии к Аллэну разметали по ветру это намерение. Первые слова, которыми он встретил своего друга — если бы ничего не случилось с ним на обратном пути домой, — уже не слетят с его губ. Мидуинтер стоял, понимая это, мучительно думая о том, как остаться честным в отношении Аллэна, пытаясь в последнюю минуту освободиться от влияния мисс Гуильт.

Подарив бесполезный букет, Аллэн прошёл в сад и, увидев Мидуинтера, бросился к нему с громким криком удивления и восторга.

— Наяву я вижу или во сне? — говорил он, схватив друга за обе руки. — Милый старый дружище Мидуинтер, ты выскочил из-под земли или свалился с облаков?

Пока Мидуинтер со всеми малейшими подробностями не объяснил тайну своего неожиданного появления, он не мог уговорить Аллэна сказать хоть слово о самом себе. Когда же он заговорил, то печально покачал головой и, понизив голос, осмотрелся кругом, не слышат ли его слуги.

— Я научился быть осторожным, после того как вы ушли и оставили меня, — сказал Аллэн. — Любезный друг, вы не имеете ни малейшего понятия о том, что случилось и в каком ужасном положении нахожусь я в эту минуту!

— Вы ошибаетесь, Аллэн. Я слышал о том, что случилось, больше, чем вы предполагаете.

— Как! О той ужасной каше, в которую я попал с мисс Гуильт, о ссоре с майором, о грязных сплетнях соседей? Неужели вы…

— Да, — спокойно перебил его Мидуинтер, — я слышал обо всём этом.

— Господи помилуй! Как? Разве вы останавливались в Торп-Эмброзе, возвращаясь назад? Заходили в кофейную гостиницы? Встретились с Педгифтом? Были в читальне и увидели то, что называют свободой слова в городской газете?

Мидуинтер помолчал, прежде чем ответить, и невольно посмотрел на небо. Тучи незаметно собрались над их головами, и начинали падать первые капли дождя.

— Пройдёмте сюда, — сказал Аллэн. — Отправимся завтракать отсюда.

Он повёл Мидуинтера через открытое французское окно в свою гостиную. Ветер дул с этой стороны дома, и дождь хлестал им вслед. Мидуинтер вошёл последним и запер окно. Аллэн с таким нетерпением ждал его ответа, не прозвучавшего из-за внезапного ухудшения погоды, что не мог дождаться, когда они войдут в столовую. Он остановился у окна и задал ещё два вопроса:

— Откуда вы могли слышать обо мне и мисс Гуильт? Кто вам сказал?

— Сама мисс Гуильт, — серьёзно ответил Мидуинтер.

Лицо Аллэна помрачнело, как только имя гувернантки сорвалось с губ Мидуинтера.

— Я желал бы, чтобы вы выслушали прежде мой рассказ, — сказал он. — Где вы встретились с мисс Гуильт?

Наступило минутное молчание. Оба все ещё стояли у окна, погруженные в свои мысли; оба забыли, что хотели укрыться от дождя наверху в столовой.

— Прежде чем я отвечу на ваш вопрос, — произнёс Мидуинтер несколько принуждённо, — я желаю со своей стороны спросить вас кое о чём, Аллэн. Неужели правда, что вы стали причиной того, что мисс Гуильт оставила дом майора Мильроя?

Снова наступило молчание. Расстройство, которое испытывал Аллэн, заметно усилилось.

— Это довольно длинная история, — начал он. — Я был обманут, Мидуинтер. Меня обманула особа, которая — я не могу удержаться, чтобы этого не сказать, — которая заставила меня обещать то, чего я не должен был обещать, и сделать то, чего лучше мне не делать бы. Я не нарушаю моего обещания, рассказывая вам. На вашу скромность я положиться могу, не так ли? Вы никогда не скажете ни слова, не правда ли?

— Постойте! — возразил Мидуинтер. — Не доверяйте мне секретов, не принадлежащих вам. Если вы дали обещание, не играйте им, даже говоря с таким близким другом, как я. — Он ласково положил свою руку на плечо Аллина. — Я не могу не видеть, что немного растревожил вас, — продолжал он. — Не могу не видеть, что на мой вопрос не так легко ответить, как я надеялся и предполагал. Не подождать ли нам немножко с разговором? Не пойти ли прежде наверх и позавтракать?

Аллэн страстно желал представить всю эту историю своему другу в подлинном виде, чтобы принять предложение Мидуинтера. Он, не отходя от окна, тотчас же снова заговорил с жаром.

— Любезный друг, на этот вопрос довольно легко отвечать, только… — Он колебался. — Только это требует того, на что я не мастер, — это требует объяснения.

— Вы хотите сказать, — спросил Мидуинтер серьёзнее, но так же ласково, как и прежде, — что вы должны вначале оправдаться, а потом отвечать на мой вопрос?

— Вот именно! — сказал Аллэн с облегчением. — Вы попали метко по обыкновению.

Лицо Мидуинтера в первый раз омрачилось.

— С сожалением слышу это, — сказал он.

Слова эти прозвучали глухо, произнёс он их, глядя в землю. Тем временем дождь усилился и крупные капли застучали в закрытые окна.

— Вы сожалеете! — повторил Аллэн. — Любезный друг, вы ещё не слышали подробностей; подождите, пока я объяснюсь.

— Вы не мастер на объяснения, — сказал Мидуинтер, повторяя собственные слова Аллэна. — Не ставьте самого себя в невыгодное положение, не объясняйте.

Аллэн посмотрел на него с безмолвным недоумением и удивлением.

— Вы мой друг, мой самый лучший и самый дорогой друг, — продолжал Мидуинтер. — Я не могу позволить вам оправдываться передо мною, будто я ваш судья или будто я сомневаюсь в вас. — Он опять ласково посмотрел на Аллэна. — Притом, — продолжал Мидуинтер, — думаю, что если получше пороюсь в моих воспоминаниях, то смогу упредить ваше объяснение. Мы вели разговор перед моим уходом о весьма щекотливых вопросах, которые вы намеревались задать майору Мильрою. Я помню, что предостерегал вас, помню, что имел дурные предчувствия на этот счёт. Верно ли угадаю я, если скажу, что эти вопросы некоторым образом помогли поставить вас в трудное положение? Если правда, что вы были причиной того, что мисс Гуильт оставила своё место, то также правда, что вред, причинённый вами, был нанесён невольно.

— Да, — ответил Аллэн, произнося это в первый раз несколько принуждённо. — Сказать так, значит, быть ко мне справедливым.

Он замолчал и начал рассеянно чертить пальцем линии на тусклой поверхности стекла.

— Вы не похожи на других людей, Мидуинтер, — вдруг заговорил он с усилием, — но я всё-таки желал бы, чтобы вы выслушали подробности.

— Я выслушаю, если желаете, — отвечал Мидуинтер, — но я уверен, что вы не хотели стать виновником того, что заставило мисс Гуильт оставить своё место. Если это решено между вами и мною, я думаю, что нам не нужно больше говорить. Кроме того, я должен задать другой вопрос, гораздо важнее, вопрос, который я вынужден задать после того, что я увидел собственными глазами и услышал собственными ушами вчера.

Мидуинтер остановился, явно не желая продолжать.

— Не пойти ли нам наверх? — вдруг спросил он и, стараясь выиграть время, направился к двери.

Но всё было бесполезно. Опять комната, которую они оба могли свободно оставить, комната, которую один из них два раза уже пытался оставить, держала их как бы в плену. Ничего не отвечая, даже, по-видимому, не слыша предложения Мидуинтера идти наверх, Аллэн машинально пошёл за ним в противоположную от окна сторону. Там он остановился.

— Мидуинтер! — вдруг вскликнул он с удивлением и испугом. — Между нами происходит что-то странное; вы не похожи на себя. Что же это такое?

Взявшийся уже за ручку двери Мидуинтер обернулся и посмотрел на Аллэна. Роковая минута настала. Его опасения поступить по отношению к другу несправедливо проявлялись в неестественности речи, взглядов и поступков до того явно, что даже Аллэн это заметил. Теперь оставалось только одно: ради интересов дружбы, соединявшей их, поговорить тотчас, и поговорить решительно.

— Между нами происходит что-то странное, — повторил Аллэн. — Ради Бога, что это такое?

Мидуинтер снял свою руку с ручки двери и снова вернулся к окну; он встал невольно на то место, которое только что оставил Аллэн. Это было у той створки окна, где стояла статуэтка. Это маленькая фигурка, установленная на пьедестале, осталась как раз позади Мидуинтера по его правую руку. Никаких признаков перемены погоды к лучшему не заметно было на буром небе. Дождь все ещё хлестал прямо в стекла.

— Дайте мне вашу руку, Аллэн.

Аллэн подал руку, и Мидуинтер крепко держал её, пока говорил.

— Между нами происходит что-то странное, — начал он. — Надо исправить то, что близко касается вас и что ещё не было исправлено. Вы спрашивали меня, где я встретился с мисс Гуильт. Я встретился с нею, возвращаясь сюда, на большой дороге, на противоположной окраине города. Она умоляла меня защитить её от человека, который преследовал её и пугал. Я собственными глазами видел этого негодяя и схватил бы его, если бы меня не остановила мисс Гуильт. Она остановила меня по весьма странной причине. Мисс Гуильт сказала, что знает, кто нанял шпиона подсматривать за ней.

Щеки Аллэна покрылись румянцем; он отвернулся и посмотрел в окно на проливной дождь. В ту же минуту Мидуинтер выпустил его руку, и наступило молчание. Мидуинтер опять заговорил:

— Позднее, вечером мисс Гуильт объяснилась. Она сказала мне, что человек, который преследовал её, был наёмный шпион. Я удивился, но не мог этого оспаривать. Потом она сказала мне, Аллэн, — а я чувствую всем сердцем и всей душою, что это ложь, которую кто-то выдал за правду, — она сказала мне, что этот шпион нанят вами.

Аллэн тотчас отвернулся от окна и прямо посмотрел Мидуинтеру в лицо.

— Я должен объясниться на этот раз, — сказал он решительно.

Сильная бледность, свойственная ему в минуты сильного волнения, покрыла щеки Мидуинтера.

— Ещё объяснение? — спросил он и отступил на шаг, с внезапным страхом глядя на лицо Аллэна.

— Вы не знаете, что знаю я, Мидуинтер. Вы не знаете, что я сделал все по очень серьёзной причине; мало того, я не положился только на себя — я последовал ещё доброму совету.

— Вы слышали, что я сейчас сказал? — недоверчиво спросил Мидуинтер. — Вы, наверно, не слушали меня.

— Я не пропустил ни слова, — возразил Аллэн. — Говорю вам опять: вы не знаете того, что я знаю о мисс Гуильт. Она угрожала мисс Мильрой. Мисс Мильрой в опасности, пока её гувернантка остаётся в здешних местах.

— Я ничего не хочу слышать о мисс Мильрой! — сказал он. — Не вмешивайте мисс Мильрой… Великий Боже! Аллэн, неужели я должен понять, что шпион, подсматривавший за мисс Гуильт, исполняет своё скверное ремесло с вашего одобрения?

— Раз и навсегда, любезный друг, хотите вы или нет дать мне объясниться?

— Объясниться! — вскричал Мидуинтер, и глаза его загорелись, а горячая креольская кровь бросилась в лицо. — Объяснить наем шпиона? Как! Выгнать мисс Гуильт из дома майора, вмешавшись в её семейные дела! Затем использовать самое гнусное из всех средств — наёмного шпиона! Вы заставляете подсматривать за женщиной, которую, сами же вы говорили мне, любили только две недели тому назад, женщину, которую вы думали сделать вашей женой! Я не верю этому, я не верю этому. Или разум изменяет мне? С Аллэном ли Армадэлем говорю я? Аллэн ли Армадэль смотрит на меня?.. Постойте! Вы действуете по какой-то ошибочной информации. Какой-то низкий человек вошёл к вам в доверие и сделал это от вашего имени, не сказав вам об этом с самого начала.

Аллэн держался с удивительной выдержкой и терпением, зная характер своего друга.

— Если вы упорно отказываетесь выслушать меня, я должен подождать, пока придёт моя очередь.

— Скажите мне, что вы не наняли этого человека, и я охотно выслушаю вас.

— Предположите, что могла быть необходимость, о которой вы ничего не знаете, нанять его.

— Я не признаю никакой необходимости для преследований беззащитной женщины.

Минутная краска раздражения — минутная, не более — покрыла лицо Аллэна.

— Вы, может быть, не считали бы её такой беззащитной, — сказал он, — если бы вы знали правду.

— И вы скажете мне правду? — спросил Мидуинтер. — Когда вы отказались выслушать её оправдание! Вы, заперевший дверь вашего дома перед нею!

Аллэн все ещё сдерживался, но терпению его приходил конец, это было очевидно.

— Я знаю, что у вас горячий характер, — сказал он, — но, несмотря на это, ваша запальчивость крайне удивляет меня. Я не могу объяснить её, разве только… — Он колебался с минуту, а потом закончил фразу со своей обычной откровенностью:

— Разве только вы сами влюблены в мисс Гуильт.

Последние слова подлили масла в огонь; они открыли правду, Аллэн угадал, главная причина участия Мидуинтера к мисс Гуильт стала ясна.

— Какое право вы имеете говорить это? — спросил Мидуинтер, повысив голос и угрожающе глядя на друга.

— Я сказал вам, — просто ответил Аллэн, — потому что недавно думал, что сам в неё влюблён… Полно, полно! Мне кажется немножко жестоко, даже если вы влюблены в неё, верить всему, что она говорит вам, и не позволять мне сказать ни слова. Таким-то образом вы решаете отношения между нами?

— Да, таким! — закричал Мидуинтер, взбешённый вторым намёком Аллэна на мисс Гуильт. — Когда меня просят выбирать между нанимателем шпиона и жертвой шпиона, я беру сторону жертвы.

— Не испытывайте меня так жестоко, Мидуинтер, я также могу выйти из себя, как и вы.

Аллэн замолчал, стараясь взять себя в руки. Неистовая страсть, которая проступала на лице Мидуинтера и от которой более бесхитростная и более благородная натура, может быть, отступила бы с ужасом, вдруг тронула Аллэна душевной тоской, которая в эту минуту была чувством почти великим. Он подошёл к другу с увлажнившимися глазами и протянул ему руку.

— Вы только что просили меня дать вам руку, — сказал он, — и я дал вам её. Хотите вспомнить прежнее время и дать мне вашу руку, пока ещё не поздно?

— Нет! — бешено закричал Мидуинтер. — Я могу опять встретить мисс Гуильт, и мне понадобится моя рука, чтобы расправиться с вашим шпионом!

Он отступал вдоль стены по мере того, как к нему приближался Аллэн, так что пьедестал, на котором стояла статуэтка, оказался впереди, а не позади его. В безумном гневе Мидуинтер не видел ничего, кроме лица Аллэна, находившегося прямо перед ним. В безумном гневе он поднял правую руку, когда отвечал Аллэну, и грозно потряс ею в воздухе; она задела за пьедестал, и через секунду статуэтка полетела на пол и разбилась вдребезги.

Дождь все бил в стекла. Оба Армадэля стояли у окна, как две тени во втором видении сна. Аллэн наклонился над обломками статуэтки и один за другим поднял их с пола.

— Оставьте меня, — сказал он, не поднимая глаз, — или мы оба потом раскаемся.

Не говоря ни слова, Мидуинтер медленно отступил назад. Он во второй раз взялся за ручку двери и в последний раз осмотрел комнату. Ужас ночи, проведённой на разбитом корабле, снова овладел им, и пламя страсти вмиг потухло.

— Сновидение! — прошептал он, едва дыша. — Опять сновидение!

Дверь открылась, и вошёл слуга доложить, что завтрак подан. Мидуинтер взглянул на слугу с выражением отчаяния на лице.

— Выведите меня, — сказал он. — Здесь темно, и комната кружится передо мною!

Слуга взял его за руку и молча вывел из комнаты.

Когда дверь за ними затворилась, Аллэн подобрал последний обломок разбитой фигуры. Он сел у стола и закрыл лицо руками. Самообладание, которое он мужественно сохранял в самые трудные моменты разговора, теперь изменило ему. Сидя в унылом одиночестве, он испытывал горькое чувство утраты друга, восставшего против него, как и все в этой округе. Думая о случившемся, Аллэн залился слезами.

Минуты проходили одна за другой: медленно тянулось время. Мало-помалу появились признаки надвигавшейся летней грозы. Тени быстро сгущались, небо почернело. Дождь вместе с ветром прекратился. Наступила минутная тишина. Вдруг ударил ливень, сверкнула молния, и сильный раскат грома торжественно пронёсся в замирающем воздухе.