Прочитайте онлайн Анж Питу | VIII ПОЧЕМУ ЧЕЛОВЕК В ЧЕРНОМ ВЕРНУЛСЯ НА ФЕРМУ ВМЕСТЕ С ПОЛИЦЕЙСКИМИ

Читать книгу Анж Питу
2612+4652
  • Автор:
  • Перевёл: В. Мильчина
  • Язык: ru

VIII

ПОЧЕМУ ЧЕЛОВЕК В ЧЕРНОМ ВЕРНУЛСЯ НА ФЕРМУ ВМЕСТЕ С ПОЛИЦЕЙСКИМИ

Теперь возвратимся на ферму и расскажем о событиях, предшествовавших только что описанной нами развязке.

Около шести часов утра полицейский агент из Парижа в сопровождении двух помощников прибыл в Виллер-Котре, явился к комиссару полиции и справился о местонахождении фермы Бийо.

В пятистах шагах от фермы агент заметил испольщика, занятого работой. Он подошел к нему и осведомился, дома ли г-н Бийо. Тот отвечал, что г-н Бийо никогда не возвращается домой раньше девяти утра — времени завтрака. Однако, случайно подняв глаза, испольщик увидел в четверти льё всадника, разговаривающего с пастухом и, указав на него пальцем, произнес:

— Впрочем, вот тот, кого вы ищете.

— Господин Бийо?

— Да.

— Вот этот всадник?

— Он самый.

— В таком случае, друг мой, — сказал полицейский агент, — хотите доставить удовольствие вашему хозяину?

— Еще бы!.

— Тогда ступайте к нему и передайте, что на ферме его ждет приезжий из Парижа.

— О! — воскликнул испольщик. — Неужели это доктор Жильбер?

— Ступайте, ступайте! — сказал агент.

Крестьянин не заставил себя просить дважды; он двинулся через поля, а полицейский и его пособники притаились за полуразрушенной оградой почти напротив ворот фермы.

Через минуту послышался лошадиный галоп: это возвращался Бийо.

Он въехал во двор фермы, соскочил на землю, бросил поводья конюху и ринулся в кухню, уверенный, что первым, кого он увидит там, будет доктор Жильбер, стоящий перед широким колпаком очага; но он увидел только г-жу Бийо: сидя посреди кухни, она ощипывала уток со всей тщательностью и аккуратностью, каких требует эта сложная операция.

Катрин у себя в комнате шила чепчик к следующему воскресенью; как мы видим, она бралась за это дело заранее; впрочем, если женщины больше всего на свете любят, как они говорят, наряжаться, то есть одно занятие, которое им еще милее, — готовить себе новые наряды.

Бийо остановился на пороге и огляделся.

— Кто же это меня спрашивал? — поинтересовался он.

— Я, — отвечал из-за его спины приятный голос.

Бийо обернулся и увидел человека в черном в обществе двух полицейских.

— Эге! — сказал он, отступая на три шага назад. — А вам чего надобно?

— Ах, Боже мой, сущую безделицу, дорогой господин Бийо, — отвечал человек с приятным голосом, — сделать обыск у вас на ферме, вот и все.

— Обыск? — переспросил Бийо.

— Обыск, — повторил полицейский чиновник.

Бийо бросил взгляд на свое ружье, висящее над камином.

— Я думал, — сказал он, — что, с тех пор как нами правит Национальное собрание, гражданам больше не грозят подобные притеснения, напоминающие другие времена и отдающие прежним режимом. Что вам может быть нужно от меня, человека мирного и честного?

У полицейских всего мира есть одно общее свойство: они никогда не отвечают на вопросы своих жертв. Но встречаются среди них такие, которые, обыскивая, арестовывая, связывая жертву, жалеют ее; эти полицейские самые опасные, ибо кажутся лучше других.

Тот, кто нагрянул к фермеру Бийо, принадлежал к школе Тапена и Дегре, людей приторных, щедро льющих над жертвой слезы, но пускающих в ход руки отнюдь не только для того, чтобы утереть свои глаза.

Человек в черном со вздохом сделал знак двум полицейским, и они подошли к Бийо; но он тут же отскочил назад и протянул руки к ружью. Однако от этого оружия, вдвойне опасного, ибо оно могло убить и того, кто его направлял, и того, в кого оно было направлено, руку фермера отвели две маленькие ручки, которым придали силу страх и мольба.

То была Катрин: услышав шум, она сбежала вниз и подоспела как раз вовремя, чтобы спасти отца, уже готового дать повод обвинить себя в неповиновении властям.

Немного успокоившись, Бийо прекратил сопротивление. Полицейский агент велел запереть его в одной из комнат первого этажа, а Катрин — в ее комнате на втором этаже; что же до г-жи Бийо, то ее сочли настолько неопасной, что не стали заниматься ею и разрешили остаться в кухне. Затем, почувствовав себя хозяином положения, полицейский принялся рыться в секретерах, шкафах и комодах.

Попав в западню, Бийо первым делом стал искать способа бежать. Но в комнате, где его заперли, как и повсюду на первом этаже, окна были зарешечены. Черный человек с первого взгляда заприметил эти решетки, а Бийо, сам их установивший, только теперь вспомнил об их существовании.

В замочную скважину он увидел, как полицейский чиновник и его сообщники переворачивают дом вверх дном.

— Эй вы! — крикнул он. — Что вы там делаете?

— Вы прекрасно видите, дорогой господин Бийо, — отвечал агент, — мы ищем одну вещь, но пока еще не нашли ее.

— Так, может быть, вы бандиты, злодеи, воры?

— О сударь, — отвечал агент из-за двери, — вы напрасно нас обижаете, мы, как и вы, честные люди, но мы состоим на жалованье у его величества и обязаны выполнять его повеления.

— Повеления его величества! — воскликнул Бийо. — Выходит дело, король Людовик XVI повелел вам шарить в моем секретере, рыться в моих комодах и шкафах?

— Разумеется.

— Его величество! — повторил Бийо. — Когда в прошлом году у нас свирепствовал такой голод, что мы едва не съели своих лошадей, когда два года назад тринадцатого июля град побил весь наш урожай, его величество не соблаговолил вспомнить о нас. Какое же ему дело нынче до моей фермы, которую он никогда не видел, и до меня, которого он вовсе не знает?

— Простите, сударь, — сказал полицейский, осторожно приоткрывая дверь и предъявляя фермеру приказ, подписанный начальником полиции, но, по традиции, начинавшийся словами «Именем короля», — его величество слышал о вас, хоть он и не знает вас лично; не отказывайтесь от чести, которой он вас удостоил, и примите как полагается тех, кто прибыл от его имени.

После чего, вежливо поклонившись и дружески подмигнув фермеру, агент снова закрыл дверь и продолжил поиски.

Бийо замолчал и, скрестив руки на груди, принялся расхаживать по низкой комнате, словно лев по клетке; он чувствовал, что попал в ловушку и находится во власти этих людей.

Обыск продолжался в полной тишине. Казалось, эти люди свалились на ферму с неба. Никто их не видел, кроме испольщика, указавшего им дорогу; даже собаки во дворе не залаяли; без сомнения, начальник этой экспедиции был человек ловкий и опытный.

Бийо слышал жалобы дочери, запертой в комнате, находившейся как раз над той, что служила темницей ему. Он вспомнил ее слова, оказавшиеся пророческими, ибо было совершенно очевидно, что преследования навлекла на фермера брошюра доктора.

Тем временем пробило девять часов, и Бийо сквозь оконную решетку мог видеть, как один за другим возвращаются с полей работники. Это зрелище убедило фермера, что, дойди дело до драки, если не право, то сила будет на его стороне. Тут кровь вскипела в его жилах. Дольше он сдерживаться не мог и, схватившись за ручку двери, рванул ее так, что еще немного — и она соскочила бы с петель.

Полицейские тотчас открыли ее и увидели, что фермер стоит на пороге с самым угрожающим видом; в доме его все было перевернуто.

— В конце концов что вы у меня ищете? — завопил Бийо. — Скажите мне это по доброй воле или, черт подери, я заставлю вас это сказать!

Возвращение работников не ускользнуло от взгляда такого опытного человека, каким был полицейский чиновник. Он пересчитал их и убедился, что вряд ли сумеет одолеть эту рать в честном бою. Поэтому он подошел к Бийо и с еще более медоточивой любезностью, чем обычно, произнес, поклонившись до земли:

— Я все скажу вам, господин Бийо, хоть это и против наших правил. Мы ищем у вас преступную книгу, зажигательную брошюру, внесенную королевскими цензорами в список запрещенных сочинений.

— Книгу — у фермера, не умеющего читать?

— Что же в этом удивительного, если вы друг автора и он сам прислал ее вам?

— Я вовсе не друг доктора Жильбера, я его покорнейший слуга. Быть другом доктора — слишком большая честь для бедного фермера вроде меня.

Необдуманная выходка Бийо, выдавшего себя признанием, что ему известен не только автор, — что было вполне естественно, ибо у этого автора он арендовал землю, — но и книга, обеспечила агенту победу. Он приосанился и с любезнейшей улыбкой, перекосившей его лицо, тронул руку Бийо.

— «Ты имя назвала…» — знаете вы этот стих, дражайший господин Бийо?

— Я не знаю никаких стихов.

— Его написал Расин, великий поэт.

— Ну, и что означает этот ваш стих? — переспросил Бийо в нетерпении.

— Он означает, что вы только что сами выдали себя.

— Я?

— Именно вы.

— Как это?

— Назвавши сами доктора Жильбера, чье имя мы, люди сдержанные, и не думали произносить.

— Это правда, — прошептал Бийо.

— Итак, вы сознаетесь?

— Я сделаю даже больше.

— О, дражайший господин Бийо, вы безмерно любезны. Что же вы сделаете?

— Если вы ищете эту книгу и я скажу вам, где она, вы перестанете здесь все ворошить? — спросил фермер с тревогой, которую не мог полностью скрыть.

Чиновник сделал знак двум сбирам.

— Разумеется, — отвечал он, — раз обыск проводится из-за этой книги. Впрочем, — прибавил он с кривой улыбкой, — как знать: вдруг вы отдадите нам один экземпляр, а у вас их десять?

— У меня только один, клянусь вам.

— Именно в этом нам и надлежит удостовериться в ходе тщательного осмотра, дражайший господин Бийо. Потерпите еще пять минут. Мы всего-навсего жалкие полицейские, получившие приказ от властей; не станете же вы, господин Бийо, противиться тому, чтобы порядочные люди — а порядочные люди, дорогой господин Бийо, имеются во всех сословиях, — исполнили свой долг.

Человек в черном рассчитал точно. С Бийо нужно было говорить именно таким тоном.

— Тогда кончайте, — сказал он, — только побыстрее.

И повернулся к полицейским спиной.

Полицейский агент осторожно закрыл дверь, еще более осторожно повернул ключ в замке. Бийо пожал плечами, ибо был уверен, что при желании откроет дверь в любую минуту.

Онлайн библиотека litra.info

Человек в черном дал полицейским знак продолжать обыск, и все трое с удвоенной энергией принялись задело, так что в мгновение книги были раскрыты, бумаги перелистаны, белье переворошено. Внезапно агент заметил в глубине опустошенного шкафа маленький, окованный железом дубовый ларец. Он коршуном кинулся на добычу. Без сомнения, это было именно то, что он искал, и он понял это с первой секунды, с первого взгляда, с первого прикосновения. Живо спрятав ларец под полу своего ветхого плаща, он знаком показал полицейским, что дело сделано.

Как раз в эту минуту фермер окончательно потерял терпение и, остановившись перед запертой дверью, крикнул:

— Но я же вам сказал, что без моей помощи вы ее не найдете! Незачем без толку рыться в моих вещах. Я, черт возьми, не заговорщик! Эй, вы меня слышите? Отвечайте или, клянусь дьяволом, я отправлюсь в Париж и подам жалобу королю, Национальному собранию, всему свету!

В эту пору короля еще ставили впереди народа.

— Да, дорогой господин Бийо, мы вас слышим и готовы согласиться с вашими неопровержимыми доводами. Итак, скажите нам, где эта книга, и, поскольку мы убедились, что больше у вас экземпляров нет, мы конфискуем тот единственный, что у вас имеется, и откланяемся; вот и все.

— Ладно, — сказал Бийо, — слушайте. Эта книга находится у одного честного малого: ему я ее отдал сегодня утром, чтобы он отнес ее другу.

— И как же зовут этого честного малого? — ласково спросил черный человек.

— Анж Питу. Это бедный сирота, которого я приютил из милости и который даже не знает, о чем эта книга.

— Благодарю вас, дражайший господин Бийо, — сказал агент, торопливо убирая в шкаф белье — но не ларец! — и затворяя дверцы. — И где же, скажите на милость, этот любезный юноша?

— Сдается мне, что, входя во двор, я видел его на скамейке близ грядок испанской фасоли. Ступайте, заберите у него книгу, только не причините ему зла!

— Не причините ему зла! О дорогой господин Бийо, как плохо вы нас знаете! Мы не причиним зла даже мухе!

И полицейские направились в указанное место. Подойдя к грядке с испанской фасолью, они увидели Питу, показавшегося им из-за своего высокого роста куда более грозным, чем он был на самом деле. Сочтя, что подчиненным не справиться вдвоем с этим юным великаном, чиновник снял плащ, завернул в него ларец и спрятал в укромном уголке.

Тем временем Катрин, которая, прижав ухо к замочной скважине, пыталась понять, что происходит в доме, расслышала слова «книга», «доктор» и «Питу». Сообразив, что разбушевалась та гроза, которую она предвидела, девушка попыталась смягчить удар. Тут-то она и шепнула Питу, чтобы он объявил владельцем книги себя. Мы видели, что произошло дальше, как Питу был связан агентом и его пособниками и освобожден Катрин, воспользовавшейся минутой, когда полицейские отправились в дом за столом, а черный человек — за своим плащом и ларцом. Мы рассказали о том, как Питу спасся, перепрыгнув через ограду, но умолчали о том, как агент, будучи человеком неглупым, сумел обратить это бегство во благо себе.

В самом деле, теперь, когда обе его цели были достигнуты, бегство Питу послужило ему и двум его помощникам превосходным предлогом для того, чтобы в свою очередь обратиться в бегство.

Поэтому, хотя агент не питал ровно никакой надежды поймать беглеца, он приказал полицейским броситься в погоню за ним и сам показал подчиненным пример; все трое так бросились через поля клевера, пшеницы и люцерны, словно были злейшими врагами бедного Питу, а между тем в глубине души они благословляли его длинные ноги.

Но как только Питу углубился в лес, вся компания, как раз достигшая опушки, остановилась за первым же кустом. Во время погони к известной нам троице присоединились еще двое полицейских, сидевших в засаде неподалеку от фермы и готовых по первому зову командира прийти ему на помощь.

— Клянусь честью, — сказал агент, — наше счастье, что у этого парня была книга, а не ларец. Иначе нам пришлось бы догонять его на почтовых. Черт подери, это не человек, а олень.

— Да, — сказал один из полицейских, — но ведь ларец не у него, а у вас, не правда ли, господин Волчий Шаг?

— Совершенно верно, друг мой, вот он, — отвечал тот, чьего имени, а точнее, прозвища, данного за легкую и вороватую походку, мы прежде не слышали.

— Значит, мы получим обещанную награду?

— Она при мне, — отвечал агент, доставая из кармана четыре луидора и раздавая их четырем полицейским, как тем, что участвовали в обыске, так и тем, что бездействовали в засаде.

— Да здравствует господин начальник полиции! — заорали полицейские.

— Нет ничего дурного в том, чтобы крикнуть: «Да здравствует господин начальник полиции!» — сказал Волчий Шаг, — но кричать нужно с умом. Платит-то вам не господин начальник полиции.

— А кто же?

— Один из его приятелей или одна из его приятельниц, не знаю точно, — особа, пожелавшая остаться неизвестной.

— Ручаюсь, что это та или тот, кому принадлежит ларец, — сказал один из полицейских.

— Ригуло, друг мой, — отвечал человек в черном, — я всегда говорил, что ты парень проницательный, но, дабы эта проницательность принесла свои плоды и удостоилась награды, следует, мне кажется, поторопиться; проклятый фермер не слишком любезен и, если заметит пропажу ларца, вполне может отрядить за нами в погоню всех своих работников, а они бравые ребята и могут всадить вам пулю в затылок не хуже самых метких швейцарцев из гвардии его величества.

Это мнение, несомненно, было общим, и вся компания двинулась в путь по опушке леса, которая, скрывая сыщиков от посторонних глаз, должна была через три четверти льё привести их к дороге.

Предосторожность эта оказалась отнюдь не напрасной, ибо, как только Катрин увидела, что человек в черном и двое полицейских устремились следом за Питу, она, не сомневаясь в проворстве того, за кем они гнались, и зная наверняка, что погоня окончится очень нескоро, позвала испольщиков, которые чувствовали: на ферме что-то происходит, но не могли ничего понять, и попросила их отпереть дверь ее комнаты, а очутившись на свободе, поспешила вызволить из заключения своего отца.

Бийо, казалось, был не в себе. Вместо того чтобы броситься вон из дома, он ступал с осторожностью и кружил по комнате. Казалось, он не может оставаться на одном месте, но в то же время не может и заставить себя взглянуть на шкафы и комоды, взломанные и опустошенные полицейскими.

— Так что, забрали они в конце концов книгу или нет? — спросил Бийо.

— Я думаю, что забрали, отец, но его они забрать не сумели.

— Кого его?

— Питу. Он убежал, а они, если все еще гонятся за ним, добрались, должно быть, не меньше как до Кайоля или Восьена.

— Тем лучше! Бедный мальчуган! Ведь это я втравил его в эту историю.

— О отец, не тревожьтесь за Питу, подумайте лучше о нас. Питу выкрутится, не беспокойтесь. Но какой тут беспорядок, Боже мой! Посмотрите, матушка!

— Ах, мой бельевой шкаф! — воскликнула г-жа Бийо. — Они не пощадили даже мой бельевой шкаф! Какие негодяи!

— Они рылись в бельевом шкафу! — вскрикнул Бийо.

Он бросился к шкафу, который агент, как мы помним, тщательно закрыл, и погрузил обе руки в кипу скомканного белья.

— Нет! Это невозможно!

— Что случилось, отец? — спросила Катрин.

Бийо посмотрел кругом невидящими глазами.

— Поищи. Поищи, может быть, ты где-нибудь его найдешь. Но нет, в этом комоде его быть не может, в секретере тем более; конечно же, он стоял здесь, здесь… Я сам его сюда поставил. Еще вчера я его видел. Не книгу они искали, жалкие твари, они искали ларец.

— Какой ларец? — спросила Катрин.

— Ты же прекрасно знаешь.

— Ларец доктора Жильбера? — осмелилась спросить г-жа Бийо, которая обычно при чрезвычайных обстоятельствах хранила молчание, предоставляла говорить и действовать другим.

— Да, ларец доктора Жильбера, — вскричал Бийо, запуская пальцы в свою густую шевелюру. — Этот бесценный ларец!

— Вы пугаете меня, отец! — сказала Катрин.

— Несчастный я человек! — завопил Бийо вне себя от ярости. — Я даже ничего не заподозрил! Даже не подумал о ларце! О, что скажет доктор? Что он подумает? Что я предатель, трус, жалкое ничтожество!

— Но, Боже мой, отец, что было в этом ларце?

— Не знаю; но я поклялся доктору своей жизнью, что сберегу его, и обязан был погибнуть, но не выпустить его из рук.

В голосе Бийо звучало столько отчаяния, что жена и дочь в ужасе попятились.

— Боже мой! Боже мой! Бедный отец, в своем ли вы уме? — спросила Катрин и разрыдалась.

— Ответьте же мне, — молила она, — ради всего святого, ответьте мне!

— Пьер, друг мой, ответь же своей дочери, ответь своей жене, — вторила ей г-жа Бийо.

— Коня! — закричал фермер. — Пусть приведут коня!

— Куда вы поедете, отец?

— Предупредить доктора: доктора обязательно нужно предупредить.

— Но где его искать?

— В Париже. Разве ты не читала в его письме, что он едет в Париж? Он наверняка уже там. И я тоже поскачу в Париж. Коня! Коня!

— И вы покинете нас в такую минуту, отец? Покинете нас в такие тревожные часы?

— Так надо, дитя мое, так надо, — ответил фермер, обнимая дочь и судорожно ее целуя. — Доктор сказал мне: «Если ты потеряешь ларец, Бийо, или, что более вероятно, у тебя его украдут, то, как только ты заметишь пропажу, немедленно предупреди меня, где бы я ни находился. Ты обязан сделать это даже ценою человеческой жизни».

— Иисусе! Что же такое может быть в этом ларце?

— Не знаю. Все, что я знаю: мне отдали его на хранение, а я его не сберег. Ну вот и мой конь! У сына доктора, который учится в коллеже, я узнаю, где отец.

И, в последний раз обняв и жену и дочь, фермер вскочил в седло и галопом понесся через поля к парижской дороге.