Прочитайте онлайн Анж Питу | XXIII ГРАФИНЯ ДЕ ШАРНИ

Читать книгу Анж Питу
2612+4680
  • Автор:
  • Перевёл: В. Мильчина
  • Язык: ru

XXIII

ГРАФИНЯ ДЕ ШАРНИ

В ожидании графини де Шарни Жильбер укрылся в оконной нише.

Что же до короля, то он расхаживал по комнате, размышляя о делах государственных, о настойчивости этого Жильбера, под чье влияние он, как ни странно, подпал в пору, когда ничто, кроме новостей из Парижа, казалось бы, не должно было его интересовать.

Внезапно дверь кабинета отворилась, слуга доложил о приходе г-жи графини де Шарни, и сквозь щель в шторах, которые он успел задернуть за собой, Жильбер смог разглядеть женщину, чьи широкие шелковые юбки с шуршанием коснулись створок двери.

Графиня была одета согласно тогдашней моде — на ней было серое в цветную полоску утреннее платье, такая же юбка и шаль, перекрещенная спереди и завязанная на спине, что подчеркивало всю прелесть прекрасной пышной груди.

Маленькая шляпка, кокетливо увенчивавшая высокую прическу, туфельки на высоких каблуках, сидевшие как влитые на ножках безупречной формы, маленькая тросточка в изящных маленьких ручках с длинными аристократическими пальцами, затянутых в превосходные перчатки, — таков был облик особы, которую столь нетерпеливо ожидал Жильбер и которая вошла в кабинет короля Людовика XVI.

Монарх сделал шаг ей навстречу.

— Мне сказали, что вы собирались ехать, графиня?

— В самом деле, — отвечала графиня, — я садилась в карету, когда узнала о приказании вашего величества.

Услышав этот уверенный, звучный голос, Жильбер почувствовал страшный шум в ушах. Кровь прилила к его щекам, тело пронзила судорога.

Он невольно выступил на шаг из своего убежища.

— Она! — прошептал он. — Она… Андре!

— Сударыня, — продолжал король, как и графиня, не заметивший волнения, которое охватило укрывшегося в полумраке Жильбера, — я хотел видеть вас, чтобы получить некоторые сведения.

— Я рада служить вашему величеству.

Король наклонил голову в сторону Жильбера, как бы желая предупредить его.

Тот, понимая, что ему еще не время обнаруживать свое присутствие, потихоньку снова скрылся за шторами.

— Сударыня, — сказал король, — восемь или десять дней назад господин Неккер получил на подпись указ о заключении под стражу…

Сквозь едва заметную щель между шторами Жильбер пристально глядел на Андре. Молодая женщина была бледна, возбуждена, взволнована: казалось, ее гнетет какая-то тайная, безотчетная тревога.

— Вы слышите меня, графиня? — спросил Людовик XVI, видя, что графиня де Шарни не решается ответить.

— Да, ваше величество.

— Так вот! Знаете ли вы, о чем я говорю, и можете ли мне кое-что разъяснить?

— Я пытаюсь вспомнить, — сказала Андре.

— Позвольте мне помочь вашей памяти, графиня. Под письмом с просьбой об указе стоит ваша подпись, а на полях имеется приписка королевы.

Графиня молчала; ею все больше и больше овладевала лихорадочная отрешенность, словно уносящая ее за пределы действительности.

— Отвечайте же, сударыня, — сказал король, начинавший терять терпение.

— Это верно, — дрожащим голосом произнесла Андре, — это верно, я написала такое письмо, а ее величество королева сделала к нему приписку.

— В таком случае — спросил Людовик, — я хотел бы знать, какое преступление совершил человек, к которому вы просили применить столь строгие меры?

— Ваше величество, я не могу сказать вам, какое преступление он совершил, но ручаюсь вам, что преступление это очень тяжкое.

— И вы не можете мне открыть, в чем оно заключается?

— Нет, ваше величество.

— Не можете открыть этого королю?

— Нет. Я молю ваше величество простить меня, но я не могу этого сделать.

— В таком случае откройте это самому преступнику, сударыня, — сказал король, — если вы отказываете королю Людовику Шестнадцатому, то не сможете отказать доктору Жильберу.

— Доктору Жильберу! — вскричала Андре. — Великий Боже! Ваше величество, где он?

Король отошел в сторону, шторы раздвинулись, и из-за них показался доктор, почти такой же бледный, как Андре.

— Вот он, сударыня, — сказал король.

Онлайн библиотека litra.info

Увидев Жильбера, графиня покачнулась. Ноги ее подкосились. Казалось, она вот-вот лишится чувств; если бы не стоявшее позади нее кресло, на которое она оперлась, она непременно упала бы; с потухшими глазами, с безжизненным лицом, она напоминала Эвридику, в чье сердце проник змеиный яд.

— Сударыня, — повторил Жильбер, кланяясь со смиренным почтением, — позвольте мне повторить вопрос, заданный его величеством.

Губы Андре шевельнулись, но с уст ее не слетело ни единого звука.

— Чем я так прогневал вас, сударыня, что вы приказали заточить меня в эту страшную тюрьму?

Услышав звуки его голоса, Андре содрогнулась; казалось, сердце ее рвется пополам.

Затем вдруг она остановила на Жильбере ледяной, змеиный взгляд.

— Я не знаю вас, сударь, — проговорила она.

Однако, пока она произносила эти слова, Жильбер тоже не сводил с нее глаз, и таково было неодолимое бесстрашие его взгляда, что графиня потупилась и глаза ее погасли.

— Графиня, — сказал король с мягким упреком, — подумайте сами, как сильно злоупотребили вы вашей подписью. Перед вами господин, которого, по вашим же словам, вы не знаете; господин этот — многоопытный, ученый врач, ведь его вы не можете ни в чем упрекнуть…

Андре подняла голову и обожгла Жильбера взглядом, полным истинно королевского презрения.

Но доктор сохранял спокойную гордость.

— Так вот, — продолжал король, — не имея ничего против господина Жильбера, преследуя кого-то другого, вы покарали невинного. Графиня, это дурно.

— Ваше величество! — воскликнула Андре.

— О, я знаю, у вас доброе сердце, — перебил ее король, немало напуганный необходимостью огорчить фаворитку своей жены, — если бы вы стали кого-либо преследовать, то только по заслугам, но вы ведь понимаете, как важно, чтобы в будущем подобные недоразумения не повторялись.

Затем он обратился к Жильберу:

— Видите ли, доктор, в случившемся виноваты не столько люди, сколько времена. Мы родились в развращенный век и в нем же умрем, но мы, по крайней мере, постараемся подготовить для потомков лучшее будущее, в чем вы, доктор Жильбер, надеюсь, мне поможете.

И Людовик смолк, уверенный, что сказал довольно, чтобы угодить обеим сторонам.

Бедный король! Произнеси он подобную фразу в Национальном собрании, она была бы не только встречена рукоплесканиями, но и повторена назавтра во всех газетах, поддерживаемых двором.

В аудитории же, состоящей из двух заклятых врагов, миротворческая философия короля не снискала успеха.

— С позволения вашего величества, — сказал Жильбер, — я попросил бы вас, сударыня, повторить сказанное вами сейчас, а именно то, что вы со мной не знакомы.

— Графиня, — спросил король, — согласны вы исполнить просьбу доктора?

— Я не знакома с доктором Жильбером, — повторила Андре недрогнувшим голосом.

— Но вы знакомы с другим Жильбером, моим тезкой, чье преступление тяготеет надо мной?

— Да, — подтвердила Андре, — я с ним знакома и считаю его подлецом.

— Ваше величество, мне не пристало допрашивать графиню, — сказал Жильбер. — Благоволите узнать у нее, какие подлости совершил этот человек.

— Графиня, вы не можете отказать господину Жильберу в столь обоснованной просьбе.

— Какие подлости он совершил? — воскликнула Андре. — Об этом, конечно, знает королева, ибо она сопроводила мою просьбу о его аресте собственноручной припиской.

— Однако, — возразил король, — мнения королевы еще недостаточно; было бы неплохо, чтобы ее убежденность разделял и я. Королева есть королева, но я в конце концов — король.

— В таком случае, ваше величество, знайте: тот Жильбер, о котором идет речь в моем письме, совершил шестнадцать лет назад ужасное преступление.

— Ваше величество, соблаговолите спросить у госпожи графини, сколько лет сейчас этому человеку.

Король повторил вопрос Жильбера.

— Лет тридцать, — отвечала Андре.

— Ваше величество, — сказал Жильбер, — если преступление было совершено шестнадцать лет назад, его совершил не мужчина, а ребенок; предположим, что с тех пор мужчина не переставал раскаиваться в преступлении, совершенном ребенком, — разве не заслуживает он в этом случае некоторой снисходительности?

— Как, сударь, — удивился король, — выходит, вы знаете того Жильбера, о котором идет речь?

— Я знаю его, ваше величество, — ответил Жильбер.

— И он не повинен ни в чем другом, кроме юношеского проступка?

— Насколько мне известно, с того дня как он совершил преступление — преступление, ваше величество, а не проступок, ибо я не столь снисходителен, как вы, — с того дня ни единое существо в целом свете ни в чем не могло его упрекнуть.

— Ни в чем, кроме составления отвратительных, источающих яд пасквилей.

— Ваше величество, спросите у госпожи графини, не было ли истинной причиной ареста этого Жильбера желание предоставить полную свободу действий его неприятелям, точнее, его неприятельнице, дабы она могла завладеть неким ларцом, содержащим некие бумаги, способные скомпрометировать одну знатную придворную даму.

Андре задрожала всем телом.

— Сударь! — прошептала она.

— Графиня, что это за ларец? — спросил король, от которого не укрылись трепет и бледность графини.

— О сударыня, — вскричал Жильбер, почувствовавший себя хозяином положения, — оставим уловки, оставим увертки! Довольно лжи и с вашей, и с моей стороны. Я тот Жильбер, что совершил преступление, я тот Жильбер, что сочинял пасквили, я тот Жильбер, что владел ларцом. Вы — знатная придворная дама. Пусть нас рассудит король: предстанем перед его судом и поведаем нашему королю, а с ним и Господу обо всем, что произошло между нами, и, покамест Господь не вынес своего приговора, выслушаем приговор короля.

— Говорите что вам заблагорассудится, сударь, — отвечала графиня, — но мне сказать нечего, я вижу вас впервые в жизни.

— А о ларце впервые в жизни слышите?

Графиня сжала кулаки и до крови закусила бледную губу.

— Да, — сказала она, — впервые вижу и впервые слышу.

Но, для того чтобы выдавить из себя эти слова, ей пришлось совершить такое усилие, что она покачнулась, точно статуя при начале землетрясения.

— Сударыня, — сказал Жильбер, — берегитесь, вы ведь, надеюсь, не забыли, что я ученик человека по имени Джузеппе Бальзамо, и власть над вами, какою обладал он, перешла ко мне; спрашиваю в первый раз, согласны ли вы ответить на мой вопрос? Где мой ларец?

— Нет, — сказала графиня, находившаяся в чрезвычайном смятении и, казалось, готовая броситься вон из комнаты. — Нет, нет, нет!

— Ну что ж! — ответил Жильбер, в свой черед побледнев и угрожающе воздев руку. — Ну что ж! Стальная душа, алмазное сердце, согнись, разбейся, смирись под неодолимым напором моей воли! Ты не хочешь говорить, Андре?

— Нет, нет! — вскричала обезумевшая от ужаса графиня. — Спасите меня, ваше величество! Спасите!

— Ты заговоришь, — сказал Жильбер, — и никто, ни король, ни Бог, не спасет тебя, ибо ты в моей власти; ты заговоришь, ты раскроешь всю свою душу перед августейшим свидетелем этой торжественной сцены. И все, что прячется в тайниках твоего сознания, все, что лишь Господь может прочесть в темных глубинах души, — все это, государь, вы сейчас узнаете от нее самой, хоть она и отказывается говорить. Засните, госпожа графиня де Шарни, засните и начинайте свой рассказ. Я так хочу!

Не успел доктор произнести эти слова, как крик, сорвавшийся было с уст графини, оборвался на середине, она протянула вперед руки и в поисках опоры, поскольку ноги отказывались держать ее, упала в объятия короля, который, сам дрожа с головы до ног, усадил ее в кресло.

— О, я слышал об этом, — сказал Людовик XVI, — но никогда ничего подобного не видел. Она ведь заснула магнетическим сном, не так ли, сударь?

— Да, ваше величество. Возьмите госпожу графиню за руку и спросите, отчего она добивалась моего ареста, — отвечал Жильбер.

По его тону можно было подумать, что в этой комнате всем распоряжается он один.

Людовик XVI, совсем потерявший голову при виде этих чудес, отступил на два шага назад, чтобы убедиться, что он бодрствует и что все происходящее у него на глазах — не сон; затем, страстно желая узнать разгадку тайны, как желает математик вывести новую формулу, он приблизился к графине и взял ее за руку.

— Послушайте, графиня, — сказал он, — добивались вы ареста доктора Жильбера или нет?

Но графиня, хотя и спала, сделала последнее усилие, вырвала свою руку и, собрав оставшиеся силы, произнесла:

— Нет, я не стану говорить.

Король взглянул на Жильбера, как бы спрашивая, чья воля победит: его или графини?

Жильбер улыбнулся.

— Вы не станете говорить? — спросил он.

И, не сводя глаз со спящей Андре, сделал шаг в сторону ее кресла.

Андре содрогнулась.

— Не станете говорить? — повторил он, сократив расстояние, отделявшее его от графини, еще на шаг.

Тело Андре напряглось в последней схватке.

— Ах, так вы не станете говорить! — сказал он в третий раз и, оказавшись совсем рядом с Андре, протянул руку над ее головой. — Значит, вы не станете говорить!

Андре корчилась в страшных судорогах.

— Осторожнее! — воскликнул Людовик XVI. — Осторожнее, вы убьете ее!

— Не бойтесь, ваше величество, я имею дело только с душой; душа сопротивляется, но она уступит.

Он опустил руку и опять приказал:

— Говорите!

Андре выпрямилась и попыталась вздохнуть, словно под колпаком машины, откачивающей воздух.

— Говорите! — повторил Жильбер, снова опустив руку.

Все мускулы молодой женщины были так напряжены, что казалось, они вот-вот лопнут. На губах ее выступила пена, судороги выдавали начало эпилептического припадка.

— Доктор! Доктор! — взмолился король. — Осторожнее!

Но доктор, не слушая его, в третий раз опустил руку и, дотронувшись ладонью до головы графини, снова приказал:

— Говорите! Я так хочу!

Почувствовав прикосновение этой руки, Андре вздохнула, руки ее бессильно повисли вдоль тела, откинутая назад голова опустилась на грудь, а из-под закрытых век потекли обильные слезы.

— Боже мой! Боже мой! — шептала она.

— Призывайте Господа сколько хотите; тот, кто сам действует во имя Господне, его не боится.

— О, как я вас ненавижу! — воскликнула графиня.

— Ненавидьте меня, но говорите!

— Ваше величество, ваше величество! — взмолилась Андре. — Скажите ему, что он испепеляет, пожирает, убивает меня.

— Говорите! — вновь повторил Жильбер.

Затем он жестом показал королю, что тот может начинать расспросы.

— Так, значит, графиня, доктор и есть тот человек, которого вы хотели заключить под стражу?

— Да.

— Ни ошибки, ни путаницы не было?

— Нет.

— А ларец?

— Но не могла же я оставить этот ларец в его руках! — глухо проговорила графиня.

Жильбер и король обменялись взглядами.

— И вы его забрали? — спросил Людовик XVI.

— Я приказала его забрать.

— Ну-ка, ну-ка, расскажите-ка все по порядку, графиня, — воскликнул король, позабыв об условностях и опускаясь на колени подле кресла, в котором сидела Андре. — Значит, вы приказали его забрать?

— Да.

— Откуда и каким образом?

— Я узнала, что этот Жильбер за шестнадцать лет уже дважды бывал во Франции и скоро приедет сюда в третий раз, чтобы остаться у нас навсегда.

— А ларец?

— Начальник полиции господин де Крон сообщил мне, что во время одного из своих приездов Жильбер приобрел земли в окрестностях Виллер-Котре и что фермер, арендующий их, пользуется его полным доверием; я заподозрила, что ларец находится у него.

— Как же вы это заподозрили?

— Я была у Месмера. Я заснула и увидела ларец.

— Где же он был?

— На первом этаже, в большом шкафу, под бельем.

— Изумительно! — сказал король. — А дальше? Дальше? Говорите.

— Я вернулась к господину де Крону, и он по совету королевы предоставил в мое распоряжение одного из самых ловких своих агентов.

— Его имя? — потребовал Жильбер.

Андре содрогнулась, словно ее обожгло каленым железом.

— Я спрашиваю у вас его имя.

Андре попыталась сопротивляться.

— Его имя, я приказываю вам сказать его имя!

— Волчий Шаг, — произнесла графиня.

— А дальше? — спросил король.

— Вчера утром этот человек завладел ларцом. Вот и все.

— Нет, это еще не все, — возразил Жильбер, — теперь вы должны сказать королю, где находится ларец.

— О, это уж слишком, — произнес Людовик XVI.

— Нет, ваше величество.

— Но мы сможем узнать у этого Волчьего Шага или у господина де Крона…

— О нет, мы все узнаем скорее и точнее у госпожи графини.

Андре судорожно сжимала зубы, и казалось, что они вот-вот сломаются; она делала все возможное, чтобы слова не сорвались с ее уст.

Король обратил внимание доктора на эти судороги.

Жильбер улыбнулся.

Он дотронулся большим и указательным пальцем до подбородка графини, и ее лицевые мускулы в ту же секунду расслабились.

— Для начала, госпожа графиня, подтвердите королю, что этот ларец в самом деле принадлежит мне, — потребовал доктор.

— Да, да, это его ларец, — с яростью произнесла спящая.

— А где он сейчас? — спросил Жильбер. — Живее, живее, у короля нет времени ждать.

Андре на секунду замешкалась.

— У Волчьего Шага, — сказала она.

Как ни мимолетно было замешательство графини, Жильбер заметил его.

— Вы лжете! — воскликнул он. — Или, точнее, пытаетесь солгать. Где ларец? Я хочу это знать!

— В моем версальском доме, — сказала Андре и разразилась слезами; все ее тело сотрясала нервная дрожь. — В моем доме, где Волчий Шаг уже давно ждет меня. Я назначила ему прийти в одиннадцать.

Часы пробили полночь.

— Он ждет до сих пор?

— Да.

— В какой комнате?

— Его провели в гостиную.

— В каком месте гостиной он находится?

— Он стоит подле камина.

— А ларец?

— На столе перед ним. Ах!

— Что такое?

— Нужно поскорее выпроводить его. Господин де Шарни, который собирался вернуться только завтра, из-за сегодняшних событий переменил планы. Я вижу его. Он уже в Севре. Выпроводите сыщика, граф не должен его видеть.

— Ваше величество, вы все слышали. Где дом графини де Шарни в Версале?

— Где вы живете, графиня?

— На бульваре Королевы, ваше величество.

— Прекрасно.

— Ваше величество, вы слышали ее слова. Ларец принадлежит мне. Угодно ли королю, чтобы он был возвращен владельцу?

— Немедленно, сударь.

И король, заслонив кресло, в котором сидела г-жа де Шарни, ширмой, позвал дежурного офицера и шепотом отдал ему приказания.