Прочитайте онлайн Анж Питу | XIV ТРИ ВЛАСТИ, ПРАВЯЩИЕ ФРАНЦИЕЙ

Читать книгу Анж Питу
2612+4670
  • Автор:
  • Перевёл: В. Мильчина
  • Язык: ru

XIV

ТРИ ВЛАСТИ, ПРАВЯЩИЕ ФРАНЦИЕЙ

Бийо продолжал идти вперед, но ему уже не было нужды кричать. Пленившись его воинственным видом, признав его за своего, обсуждая его речи и поступки, толпа следовала за ним, непрестанно разрастаясь, словно волны во время прилива.

За спиной Бийо, когда он ступил на набережную Сен-Мишель, шло более трех тысяч человек, вооруженных тесаками, топорами, пиками и ружьями.

Все они кричали: «На Бастилию! На Бастилию!».

Бийо погрузился в размышления. Уму его представилось все то, о чем мы упомянули в конце предыдущей главы, и мало-помалу его лихорадочное возбуждение спало. Тогда он смог взглянуть на вещи трезво.

Предприятие, которое он затеял, было величественным, но безумным. То растерянное или ироническое выражение, какое появлялось на лицах людей, слышавших клич: «На Бастилию!», говорило само за себя.

Впрочем, это лишь укрепило Бийо в его намерении.

Однако он понял, что отвечает перед матерями, женами, детьми за жизнь всех тех людей, что идут за ним, и решил принять все возможные меры предосторожности.

Поэтому для начала он повел свою рать на площадь перед ратушей.

Там он выбрал из толпы лейтенанта и офицеров — псов, чья обязанность — сторожить стадо.

«В конце концов, — подумал Бийо, — во Франции есть власть, даже две власти, а то и три. Посоветуемся».

Итак, он вошел в здание ратуши и спросил, кто здесь главный.

Ему ответили, что купеческий старшина г-н де Флессель.

— Гм-гм, — промычал Бийо не слишком радостно. — Господин де Флессель, дворянин, то есть враг народа.

— Да нет, — услышал он в ответ, — господин де Флессель — человек умный.

Бийо поднялся по лестнице.

В передней его встретил придверник.

— Мне нужно поговорить с господином де Флесселем, — сказал Бийо, когда придверник, желая узнать, что ему надобно, двинулся ему навстречу.

— Это невозможно! — ответил придверник. — Он занят организацией городской милиции.

— Это очень кстати, — обрадовался Бийо, — я тоже организую милицию, и у меня уже есть три тысячи человек, готовых к бою, так что я могу говорить на равных с господином де Флесселем, у которого нет еще ни одного солдата под ружьем. Пропустите же меня к господину де Флесселю, и поживее. А если вам угодно, поглядите в окно.

Придверник и в самом деле метнул быстрый взгляд в сторону набережной, где собрались люди Бийо. Увидев эту толпу, он поспешил предупредить купеческого старшину и, чтобы уверить в правдивости своего сообщения, показал ему на три тысячи человек, о которых шла речь.

Зрелище это внушило купеческому старшине некоторое почтение к посетителю; он вышел в переднюю, отыскивая его глазами.

Увидев Бийо, он догадался, что это и есть человек, который хочет с ним говорить, и улыбнулся.

— Это вы меня спрашивали? — сказал он.

— Вы — господин де Флессель, купеческий старшина? — осведомился Бийо.

— Да, сударь. Чем могу служить? Только говорите поскорее: я очень занят.

— Господин старшина, — спросил Бийо, — сколько властей правит нынче Францией?

— Ну, это как посмотреть, сударь мой, — отвечал Флессель.

— Скажите, как смотрите вы сами.

— Если вы спросите господина Байи, он скажет вам, что во Франции одна власть — Национальное собрание; если обратитесь к господину де Дрё-Брезе, он вам ответит, что во Франции одна власть — король.

— А какое из этих двух мнений разделяете вы, господин старшина?

— Я тоже думаю, что сейчас во Франции всего одна власть.

— Власть Собрания или власть короля?

— Ни та ни другая; я говорю о власти нации, — ответил Флессель, комкая жабо.

— Ах, вот как? Нации? — повторил фермер.

— Да, иначе говоря, тех господ, что ждут там внизу, на площади, с ножами и вертелами; нация для меня — это все люди без исключения.

— Возможно, вы правы, господин де Флессель, — ответил Бийо, — недаром мне говорили, что вы человек умный.

Флессель поклонился.

— К какой из этих властей обратитесь вы, сударь? — спросил он.

— Клянусь честью, — сказал Бийо, — по мне, если просишь чего-то важного, самое простое — обращаться к самому Господу Богу, а не к его святым.

— Иначе говоря, вы обратитесь к королю.

— Я этого хочу.

— Будет ли нескромным с моей стороны осведомиться, о чем вы собираетесь просить короля?

— Об освобождении доктора Жильбера, заключенного в Бастилию.

— Доктора Жильбера? — переспросил Флессель пренебрежительно. — Это сочинитель брошюр?

— Это философ, сударь.

— Разница невелика, дорогой мой господин Бийо. Я думаю, у вас мало шансов добиться от короля этой милости.

— Отчего же?

— Во-первых, оттого, что, если король заключил доктора Жильбера в Бастилию, значит, у него были на то свои резоны.

— Отлично! — сказал Бийо. — Он изложит мне свои резоны, а я изложу ему свои.

— Дражайший господин Бийо, король очень занят и не примет вас.

— О! Если он меня не примет, я найду способ войти к нему без разрешения.

— В этом случае вы первым делом встретите господина де Дре-Брезе, и он прикажет вышвырнуть вас за дверь.

— Вышвырнуть меня за дверь?

— Да, он хотел поступить так со всем Собранием целиком; правда, ему это не удалось, но с тем большей охотой он займется вами.

— Хорошо; тогда я обращусь к Собранию.

— Дорога на Версаль перекрыта.

— Я отправлюсь туда с тремя тысячами моих людей.

— Берегитесь, сударь мой, вы встретите на дороге четыре или пять тысяч швейцарцев и две или три тысячи австрийцев: они быстро расправятся и с вами, и с вашей трехтысячной ратью; в одно мгновение от вас и следа не останется.

— Дьявольщина! Что же прикажете мне делать?

— Делайте что хотите, но окажите мне любезность увести куда-нибудь ваших людей, которые стучат алебардами по мостовой и курят. У нас в подвалах семь или восемь тысяч фунтов пороха, и одной искры довольно, чтобы все это здание взлетело на воздух.

— В таком случае, — сказал Бийо, — я знаю, как мне быть; я не стану обращаться ни к королю, ни к Национальному собранию; я обращусь к самой нации, и мы возьмем Бастилию.

— Как?

— Восемью тысячами фунтов пороха, что вы мне дадите, господин старшина.

— Неужели? — спросил Флессель издевательским тоном.

— Вне всякого сомнения, сударь. Пожалуйте мне ключи.

— Вы, должно быть, шутите?

— Нет, сударь, я не шучу, — отвечал Бийо.

Он схватил Флесселя обеими руками за шиворот и приказал:

— Давайте ключи или я позову своих людей!

Флессель стал бледен как смерть. Губы и зубы его конвульсивно сжались, но голос не дрогнул. Тем же ироническим тоном, что и прежде, старшина произнес:

— По правде говоря, сударь, вы окажете мне большую услугу, если избавите меня от этого пороха. Поэтому я отдам вам ключи, которых вы домогаетесь. Учтите только, что я высшее должностное лицо и, если вы будете иметь несчастье поступить со мной на людях так, как только что поступили с глазу на глаз, вы ровно через час будете повешены городской гвардией. Вы по-прежнему хотите получить этот порох?

— По-прежнему, — отвечал Бийо.

— И сами станете его раздавать?

— Да, сам.

— Когда же?

— Сию минуту.

— Прошу прощения, давайте условимся: мне здесь осталось дел минут на пятнадцать, а я бы предпочел, если вы не возражаете, чтобы раздача пороха началась после моего ухода. Мне предсказали, что я умру насильственной смертью, но, признаюсь, мне крайне отвратительна мысль, что я взлечу на воздух.

— Ладно, пятнадцать минут я подожду. Но у меня тоже есть просьба.

— Какая?

— Подойдемте вместе к окну.

— Зачем?

— Я хочу сделать вас популярным.

— Премного благодарен. Каким же это образом?

— Сейчас узнаете.

Бийо подвел старшину к окошку.

— Друзья мои, — крикнул он толпе, — вы по-прежнему хотите взять Бастилию, не так ли?

— Да, да, да! — проревели три или четыре тысячи глоток.

— Но вам нужен порох, не так ли?

— Да, да! Порох! Порох!

— Так вот! Господин купеческий старшина согласен дать нам порох, который хранится в подвалах ратуши. Поблагодарите его, друзья мои.

— Да здравствует господин купеческий старшина! Да здравствует господин де Флессель! — заорала толпа.

— Спасибо! — отвечал Бийо. — Спасибо вам от меня и от него!

— Теперь, сударь, — обратился он к Флесселю, — мне больше незачем хватать вас за шиворот ни с глазу на глаз, ни на людях, ибо, если вы не дадите мне пороха, нация, как вы выражаетесь, нация разорвет вас в клочки.

— Вот ключи, сударь, — сказал старшина, — поистине вам невозможно отказать.

— В таком случае, ловлю вас на слове, — произнес Бийо, в чьей голове, кажется, родился какой-то новый план.

— Черт возьми, вы собираетесь еще о чем-то просить меня?

— Да. Знакомы вы с комендантом Бастилии?

— С господином де Лонэ?

— Я не знаю его имени.

— Его имя господин де Лонэ.

— Отлично. Знакомы вы с господином де Лонэ?

— Он мой друг.

— Значит, вы не хотите, чтобы с ним стряслось беда?

— Разумеется, я этого не хочу!

— Ну вот! Чтобы с ним не стряслось беды, он должен добровольно отдать мне Бастилию или хотя бы доктора Жильбера.

— Не надеетесь же вы, что мои уговоры заставят его отдать в ваши руки узника или крепость?

— Это уж мое дело; я прошу у вас только письма к нему.

— Дражайший господин Бийо, предупреждаю вас, что если вы и войдете в Бастилию, то один, без свиты.

— Прекрасно!

— Предупреждаю вас также, что, войдя туда без свиты, вы, возможно, оттуда не выйдете.

— Замечательно!

— Я дам вам пропуск в Бастилию.

— Этого я и хочу.

— Но у меня есть еще одно условие.

— Какое?

— Что вы не явитесь ко мне за пропуском на луну. Предупреждаю вас, что в тех краях у меня знакомых нет.

— Флессель! Флессель! — глухо произнес чей-то недовольный голос за спиной у купеческого старшины. — Если ты будешь по-прежнему вести двойную игру, улыбаясь и аристократам и народу, ты не сегодня-завтра выпишешь себе пропуск в те края, откуда никто не возвращается.

Флессель вздрогнул.

— Кто говорит со мной? — спросил он, оборачиваясь.

— Это я, Марат.

— Марат-философ, Марат-врач! — воскликнул Бийо.

— Он самый, — ответил тот же голос.

— Да, Марат-философ, Марат-врач, который в этом последнем качестве хорошо бы сделал, занявшись лечением безумцев: у него не было бы отбоя от пациентов, — сказал Флессель.

— Господин де Флессель, — ответил мрачный собеседник купеческого старшины, — этот отважный гражданин просит у вас пропуск к господину де Лонэ. Замечу вам, что вы заставляете ждать не только его, но и три тысячи его спутников.

— Хорошо, сударь, сейчас он его получит.

Флессель подошел к столу, поднес одну руку ко лбу, а другой схватил перо и быстро начертал несколько строк.

— Вот ваш пропуск, — сказал он, отдавая бумагу Бийо.

— Прочтите, — сказал Марат.

— Я не умею читать, — отвечал Бийо.

— Тогда дайте мне, я прочту.

Бийо протянул бумагу Марату.

Она гласила:

«Господин комендант!

Мы, купеческий старшина города Парижа, посылаем к Вам господина Бийо, желающего обсудить с Вами вопросы, касающиеся интересов упомянутого города.

14 июля 1789 года. Де Флессель».

— Ладно, — сказал Бийо, — сойдет.

— Вы полагаете, что такого пропуска вам довольно? — спросил Марат.

— Разумеется.

— Постойте; господин старшина прибавит к письму постскриптум, благодаря чему пропуск станет много лучше.

С этими словами Марат подошел к Флесселю; тот стоял, опершись на стол, и высокомерно смотрел на двух людей, с которыми имел дело до сих пор, и на третьего, полуголого, который только что возник в дверях и встал там, опираясь на мушкетон.

Этот третий был Питу, всюду следовавший за фермером и готовый выполнить любое его приказание.

— Сударь, — обратился Марат к Флесселю, — я вам скажу, какой постскриптум вам следует прибавить к пропуску, чтобы его улучшить.

— Диктуйте, господин Марат.

Марат положил бумагу на стол и, указав пальцем место, где нужно поместить постскриптум, продиктовал:

— «Я вверяю жизнь гражданина Бийо, направляющегося к Вам в качестве парламентера, Вашей чести».

Флессель кинул на Марата взгляд, в котором ясно читалось желание скорее размозжить голову этому невзрачному субъекту ударом кулака, чем выполнить то, о чем он просит.

— Вы колеблетесь, сударь? — спросил Марат.

— Нет, — отвечал Флессель, — ибо в конечном счете ваша просьба справедлива.

И он приписал требуемый постскриптум.

— Однако, господа, — сказал он, — заметьте себе, что я не ручаюсь за судьбу господина Бийо.

— Зато я за нее ручаюсь, — сказал Марат, забирая у купеческого старшины бумагу, — ибо залог его свободы — ваша свобода, залог его жизни — ваша жизнь. Держите пропуск, храбрец Бийо.

— Лабри! — крикнул г-н де Флессель. — Лабри!

Вошел лакей в парадной ливрее.

— Карету мне! — приказал Флессель.

— Карета ждет господина старшину во дворе.

— Пойдемте, господа, — сказал старшина. — Вам больше ничего не угодно?

— Нет, — ответили в один голос Бийо и Марат.

— Пропустить его? — спросил Питу.

— Друг мой, — сказал Флессель, — осмелюсь заметить, что для несения караула у моих дверей вы одеты чересчур легкомысленно. Если вы намерены здесь остаться, прикройте, прошу вас, грудь патронной сумкой, а спиной прислонитесь к стене.

— Пропустить его? — повторил Питу, глядя на г-на де Флесселя и показывая своим видом, что он невысокого мнения об услышанной шутке.

— Пропусти, — сказал Бийо.

Питу освободил проход.

— Быть может, вы напрасно отпускаете этого человека, — сказал Марат, — он был бы превосходным заложником; впрочем, тревожиться не о чем, я его из-под земли достану.

— Лабри, — сказал купеческий старшина, садясь в карету, — здесь сейчас будут раздавать порох. Если ратуша вдруг взорвется, я не хочу видеть, как полетят осколки. Подальше от них, Лабри, подальше!

Карета покатилась к воротам и выехала на площадь, где уже начинали роптать четыре или пять тысяч парижан.

Флессель испугался, что его отъезд вполне могут счесть за бегство.

Он по пояс высунулся в окно.

— В Национальное собрание! — приказал он кучеру.

Толпа в ответ разразилась бешеными аплодисментами.

Марат и Бийо слышали последние слова Флесселя с балкона.

— Даю голову на отсечение, что он едет не в Национальное собрание, а к королю, — сказал Марат.

— Вернуть его? — спросил Бийо.

— Нет, — отвечал Марат со своей отвратительной усмешкой. — Будьте покойны, как бы он ни поспешал, мы его опередим. А теперь займемся порохом!

— Займемся порохом! — согласился Бийо.

И они вместе с Питу двинулись по лестнице вниз.