Прочитайте онлайн Ангельский огонь | Часть 17

Читать книгу Ангельский огонь
7918+6913
  • Автор:
  • Язык: ru

17

Несколько следующих дней Анжелика уклонялась от интимной близости с мужем — надзирала за хозяйством.

Оказалось, их ссора с Роланом, тогда на причале, не прошла не замеченной соседями, прихожанами местной церкви Святого Чарльза.

Когда Анжелика, Ролан и Бланш явились в воскресенье к обедне, их встретили перешептываниями и любопытными взглядами. А уже на следующий день местные дамы зачастили на плантацию под предлогом знакомства с новой хозяйкой Бель Элиз. Конечно, напрямую при этом скандальная сцена не упоминалась, но Анжелика чувствовала себя неуютно под прицелом «общественного мнения». Необычный наплыв посетителей вызвал недоумение Бланш, и в конце концов Анжелика почувствовала себя просто обязанной объяснить ей насколько возможно тактичней, что же произошло на причале. Конечно, она ни словом не обмолвилась о том, что случилось потом — в супружеской спальне.

Как обычно, Бланш восприняла все происшедшее весьма невозмутимо.

— Спасибо, что ты сказала мне о том, что случилось. А я-то все гадала — что произошло в тот день, когда ты ринулась в Новый Орлеан и затем вернулась домой. Мне следует извиниться за несколько необычное поведение моего брата на причале — но у Ролана всегда был необузданный темперамент…

— Я так и заметила.

— Ну, а вы с Роланом… э… разрешили вопрос, касающийся Каролины?

Анжелика нахмурилась, потому что Каролина все еще была для нее предметом головной боли. Она понимала, что Бланш могла бы пролить свет на отношения ее мужа с возлюбленной, но Анжелике не хотелось давать золовке понять, что она осталась на плантации, не решив полностью проблемы с Каролиной. Помимо всего прочего, это была проблема, которую должны были урегулировать муж и жена — и здесь места для Бланш не было.

— Полагаю, мы с Роланом разрешили эту проблему, — заверила она после минутной заминки золовку.

С того самого взбалмошного дня, когда Ролан утащил свою жену с парохода «Натшез», а затем уложил в постель, он по вечерам оставался дома, наблюдая, как Анжелика и Бланш отдаются занятиям музыкой. Анжелика великодушно не протестовала, но сразу же после музыкального часа жаловалась на чрезмерную усталость или головную боль и устремлялась наверх, в надежде упредить повторение того, что случилось с ней в спальне мужа. Ролан оставался в гостиной, лишь взглядом провожая ускользающую в который раз добычу.

Она прекрасно понимала, что не имеет оснований отказывать мужу (вообще-то она решила, что в будущем делать этого не собирается). Проходили дни, а она удерживала его на расстоянии. Это была не просто боязнь повторения боли, которую она испытала, она знала, что со временем это уйдет.

В тот день, когда Ролан занялся с ней любовью — наедине с собой она часто вспоминала, как лежала обнаженная под лучами солнца, струящимися из окон, — что-то безвозвратно изменилось. Ни один дюйм ее тела не остался без внимания, и все же ее не покидало беспокойство из-за того, что она отдалась ему целиком и полностью. Потеряла контроль над собой. Да, правда, он привлекал ее, однако случившееся привязывало ее к Ролану, делало уязвимой по отношению к мужчине, который все еще во многих отношениях был для нее чужим, которому по-настоящему она не могла доверять. В конечном счете, разве это не его любовница сидела здесь, в гостиной? Разве не его подловила она, раздевавшего Каролину взглядом? Она сгорала от желания узнать: пользовался ли Ролан этой женщиной в первые недели их брака? Собирается ли он снова искать встречи с ней?

Ну, а что следует думать о его первой жене, этой загадочной Луизе? Что это за несчастный случай, который привел к смерти, — трагедия, которую Ролан отказывался обсуждать?

Несмотря на все страхи и опасения, Анжелика все больше осознавала, что Ролан имеет над ней определенную власть. Неожиданно она обнаружила, что он постоянно занимает ее мысли, что ей очень хотелось бы повторения их первой близости. Он был так непохож на себя в эти сладостные мгновения. Анжелика видела, что вынужденное воздержание начинает раздражать мужа. Но ей хотелось, чтобы их интимная близость служила прежде всего укреплению брака, фундаментом новых взаимоотношений и доверия. Однако сомнения, непонятные отношения с Каролиной и эта история с первым браком все еще тревожили ее и отделяли от мужа.

Неделей позже, в солнечный августовский полдень, когда Анжелика и Бланш музицировали в гостиной, Генри оповестил их о прибытии двух гостей. Они отвлеклись и приказали слуге впустить визитеров. Анжелика любезно встретила Аннет Жюпо и ее дочь, с которыми уже встречалась на обедне. Она знала, что их плантация граничит на севере с Бель Элиз, но у нее просто не было удобного случая познакомиться с соседями поближе.

— Скажите, пожалуйста, кто исполнял эту чудесную песню, когда мы вошли? — сразу же спросила мадам Жюпо, едва успев присесть на кушетку.

Аннет было сорок с небольшим, но ее каштановые волосы уже поседели. Ее дочери было около шестнадцати — точная копия матушки в юности. Обе женщины были стройны, милы и обладали прекрасной кремовой кожей и большими карими глазами. Одеты они были в расшитые цветами зеленые платья, к которым удачно подобраны шляпки.

— А, это Анжелика, — ответила Бланш, усаживаясь в кресло розового дерева. — Ну разве она не очаровательная певица?

— Да, несомненно. Моя дорогая, вы непременно должны спеть для нас на обедне, — сказала гостья, обращаясь к Анжелике.

— Она собиралась. Мы как раз сейчас репетируем, — Бланш отвечала за жену брата, не давая Анжелике вставить слово.

«Похоже, несчастная чувствует себя свободно с соседями, привыкшими к ее уродству, — подумала Анжелика, — однако как приятно, что соседи начали замечать меня…» Ее размышления были прерваны новой порцией вопросов мадам Жюпо.

— Скажите, дорогая, как обустраиваетесь? Мы бы с Кларой давно навестили вас, но не хотели беспокоить с самого начала.

— Спасибо, все хорошо, — Анжелика подняла глаза, увидела, что вошел Генри с серебряным подносом в руках. Поставив чашки и чайник на столик возле нее, он удалился, а Анжелика принялась угощать гостей. Разливая дымящуюся заварку, она поймала на себе изучающий взгляд Клары. Подав чай Бланш и Аннет, Анжелика повернулась к девушке и улыбнулась.

— Клара, ты хочешь чаю и рисовых лепешек? Ты выглядишь обворожительно. Надеюсь, ты не будешь возражать, если я буду называть тебя «Кларой», а ты меня — «Анжеликой»?

— Нет, спасибо, мадам Делакруа, — после минутного молчания грубо ответила гостья.

Последовала минута неловкого молчания, затем мадам Жюпо похлопала дочь по руке.

— Успокойся, Клара, — она с виноватым видом посмотрела на Бланш и Анжелику. — Боюсь, моя дочь сегодня не в духе. У нас сегодня была стычка по поводу ее успехов в учебе. Но на следующей неделе, как послушная дочь, она собирается вернуться в Новый Орлеан для завершения учебы в монастыре урсулинок, как этого желает ее отец. Я ведь правильно говорю, Клара?

— А что, разве у меня есть выбор?

Мадам Жюпо пожала плечами и улыбнулась.

— Дорогая, ну а теперь, — обратилась она к Анжелике, — расскажите нам немного о себе.

— Ну, не так уж и много есть чего рассказывать, — неуверенно произнесла Анжелика, зная, что ее происхождение покажется простецким этим аристократическим посетителям.

Она поведала мадам Жюпо о своей жизни в Сент-Джеймсе, о смерти родителей и так завершила рассказ:

— Ну а потом мой дядя, Жиль Фремо, взял меня к себе в дом, и там я вышла замуж за Ролана — как это и было заранее оговорено между нашими семьями.

Мадам Жюпо нахмурилась, хотела было что-то сказать, но тут вдруг низкий мужской голос произнес:

— Добрый день, уважаемые дамы.

Дружно охнув, все четверо повернулись и увидели, что в дверях стоит хозяин Бель Элиз. При виде высокого, красивого мужа сердце Анжелики затрепетало. Было очевидно, что Ролан только что вернулся с верховой прогулки — темные волосы взъерошены, в руках хлыст. Ей вдруг захотелось подойти к нему и причесать — мысль эта наполнила ее сердце нежностью.

— О, добрый день, Ролан, — весело отозвалась мадам Жюпо.

— Ты так хорошо выглядишь, Аннет, — он вошел в комнату, галантно поцеловал протянутую руку Аннет, затем повторил ритуал с Кларой. — И ты тоже, Клара. Ты превращаешься в молодую цветущую даму.

— Спасибо, мсье, — выдохнула Клара, глядя на него с вожделением.

— Как поживает Луис? — спросил Ролан у Аннет.

— Прекрасно. Он сказал, что вскоре вы все должны прийти к нам на обед, чтобы должным образом принять вашу жену в наш круг.

— А, с большим удовольствием, не так ли, дорогая? — улыбаясь, Ролан посмотрел на Анжелику.

— Да, Ролан, — ответила она, застенчиво улыбнувшись.

— Вы выпьете с нами чаю?

— О нет, спасибо. У меня есть дела, которыми следует заняться. Надеюсь, вы меня извините?

Ролан вышел из комнаты, и Аннет, улыбнувшись, посмотрела на Анжелику.

— Какой же молодец вам достался, дорогая! Все красавицы округи умирают от зависти!

— Спасибо, — пробормотала Анжелика. Заметив реакцию Клары на появление мужа, она узнала по крайней мере об одной красавице, которая очень завидовала ей.

От лица девушки еще не отлила кровь, она, как загипнотизированная, смотрела на руку, поцелованную Роланом. Анжелика была уверена, что эту руку не будут мыть много дней. Сколько же молодых и не очень дам и девиц в приходе Святого Чарльза были тайно влюблены в ее мужа? Анжелика начинала ревновать его ко всем им, зная пока лишь одну.

— А теперь, дорогие мои, вы просто должны усладить наш слух прекрасной песней, которую мы прервали, — желая разрушить неловкую тишину, захлопала в ладоши Аннет. — Разве это не был «Старый Робин Грей»? Пожалуйста, или, клянусь, я просижу здесь до конца лета.

Смеясь, Анжелика и Бланш направились к пианино.

Сидя в своем кабинете, Ролан слушал очаровательное пение жены. Для него это было самым лучшим возбуждающим средством.

Последняя неделя превратилась для него в чистую агонию — ведь Анжелика постоянно избегала его. Каждый раз, когда он видел свою гордую очаровательную жену, страсть доводила его до исступления и он боялся неизбежного взрыва. Сегодня она выглядела просто очаровательной в этом летнем наряде и ниспадающими на плечи локонами. Его жена. Его возлюбленная — королева его дома, его любовь.

Он должен опять овладеть ею. Он больше не мог находиться вдалеке от нее. Любить ее — все равно что очутиться на небесах. Быть лишенным ее — все равно что оказаться в аду.

«Неужели я отпугнул ее своей агрессивностью? Разве нельзя исправить ситуацию? Способна ли она испытывать такую же страсть, как и я? Или она так же холодна, как и покойная Луиза?» Эти мысли заставили его застонать. Во имя всех святых, он не откажется от нее без борьбы! И первое, что ему предстоит сделать — это уложить ее в постель и продержать там как можно дольше.

Он знал, что на сей раз ему придется убеждать, а не требовать. На прошлой неделе он сгорал от желания, но в этот раз должен контролировать себя.

Ролан слышал, как ее голос возвысился до потрясающего крещендо. На этом ария закончилась. Услышал, как Аннет зааплодировала, нахваливая исполнение. Нахмурился, вспомнив услышанные слова относительно того, что брак его состоялся по договоренности. Когда Анжелика упомянула об этом, Аннет явно смутилась. Однако это не удивило Ролана, поскольку подробности подобных браков, как правило, ни для кого не составляли секрета, в особенности в приходе Святого Чарльза. Однако специфические детали этого конкретного брака — поскольку договоренности как таковой не было — не были никому известны. И то, что Анжелика говорила окружающим, естественно, породит подозрения.

Возможно, ему следует вернуться в гостиную и увести супругу, пока она не услышала что-нибудь такое, что могло бы привнести дополнительные сомнения? Придется, пожалуй, ее кое-чем занять…

— Моя дорогая, Вы очаровательны! — сказала Анжелике мадам Жюпо с милой улыбкой. — Я никогда не слышала такого потрясающего голоса! Бланш, а ваша игра как всегда несравненна! А теперь я хотела бы послушать другую вещь. Скажите, вы знаете «Дом, мой любимый дом»?

Анжелика собиралась уже ответить, когда Ролан опять появился в гостиной. — Милые дамы, — спросил он посетительниц, — вы не станете возражать, если я похищу у вас жену на пару минут?

Он повернулся к Анжелике:

— Дорогая, очень не хотелось бы тебя прерывать, но боюсь, что возникло одно дело, которым мы должны неотложно заняться.

Анжелика почувствовала, что краснеет под пристальным взглядом мужа.

— Конечно, мы понимаем, Ролан, — из-за ее спины произнесла мадам Жюпо, — так или иначе, нам с Кларой пора идти…

— Мои наилучшие пожелания Луису, — он протянул руку Анжелике. — Пойдем, дорогая?

Ей осталось только извиниться перед дамами и покинуть их. Она вышла из гостиной, держась за руку Ролана, — в ногах она ощущала противную дрожь.

— Мы пойдем в ваш кабинет? — спросила его Анжелика, выйдя из гостиной.

— Нет, наверх.

После того, как Ролан и Анжелика удалились, Бланш вместе с дамами Жюпо направились к парадной двери. Все трое увидели, как Ролан и Анжелика поднимаются по лестнице. Юная Клара наблюдала за этим восхождением, дрожа от возмущения, в то время как ее маменька чувствовала себя крайне неловко и бессознательно теребила завязку ридикуля.

— Бланш, было так приятно, и вскоре, я думаю, мы появимся здесь снова.

— Конечно, — пробормотала Бланш.

Проводив визитерок, она задержалась в холле и посмотрела на опустевшую лестницу, ощутив при этом, что на нее накатывается волна зависти. Она знала — Ролан и Анжелика поднялись наверх заниматься любовью. «Похоже, они занимаются этим с того дня, как брат притащил жену с причала!»

Она не ревновала к Ролану — хотя одно время, много лет назад, она представляла, что влюблена в него. О нет! Бланш давно поняла, что по-настоящему любит другого. Однако доступ в его мир был заказан ей навсегда. Большую часть времени она умудрилась просуществовать, реально ощущая потерю, и могла загнать страдания в дальние уголки сознания, однако сегодня трагедия ее положения вновь обострилась со всей жестокой откровенностью.

Бланш охватывало чувство ревности потому, что Ролана и Анжелику объединяло что-то особенное, то, чего у нее никогда не будет. «То, как Анжелика, дрожа всем телом, глядела на брата, вся — горящий призыв во взоре, «то», как он смотрел на нее. Каждый взгляд, преисполненный любви, которым они обменивались, буквально кричал, что они находятся где-то далеко: в своем маленьком мирке, полностью поглощенные друг другом.

Кончиками пальцев Бланш провела по родимому пятну, затем отдернула руку. Самое тяжелое, то, что было трудно простить, — это их счастье.

А наверху Анжелика дрожала всем телом, пока Ролан вел ее по холлу. Когда она направилась было в свою комнату, он задержал ее и сказал:

— Нет, в мою спальню.

«О, ради всех святых!» — подумала она. Ее сердце учащенно забилось, когда он привел ее в свою комнату и закрыл дверь. Она отстранилась и посмотрела с опаской, в то время как он оглядывал ее с головы до ног так, будто она была его собственностью.

— Не бойся.

— Ролан, что, это было так необходимо: тащить меня наверх на глазах у гостей? Теперь они подумают… — она закусила губу, раздражаясь все больше и больше.

— Пусть думают, что хотят! — огрызнулся он, но через мгновение с полуулыбкой добавил: — В конце концов, это будет правдой.

За замечанием Ролана последовала пауза, и Анжелика ощутила биение сердца. А как же он на нее смотрел: о Боже, она опять потеряет над собой контроль, и он добьется своего! Он выглядел сильным и статным, в его голубых глазах сквозил животный голод. Внезапно она почувствовала себя очень маленькой.

— Дорогая, я бы хотел знать, почему ты меня избегаешь, — произнес он несколько мгновений спустя.

— Избегаю вас?

Он приблизился и заключил ее в объятья. Его запах — запах мужчины, аромат кожи и табака — действовал на нее, как сильное возбуждающее. Когда он прикоснулся к ее губам, она поняла, что вот-вот умрет. Поцелуй был продолжительный, нежный и соблазнительный. Несмотря на все страхи, она застонала и плотнее прижалась к нему. Он посмотрел на ее раскрасневшееся лицо и ласково провел пальцем по ее губам.

— Почему ты избегаешь… этого?

Анжелика высвободилась из его объятий и подошла к окну.

— Анжелика, тебе следует знать, что я не допущу, чтобы ты скрывала от меня правду. Скажи, мои прикосновения отталкивают тебя? — услышала она его требовательный голос.

— Нет, — прошептала она.

— На прошлой неделе я просто не знала, чего ожидать, — она повернулась к нему. — Что это будет — ну, так, как оно и было.

— Анжелика, каждой женщине первый раз всегда бывает больно. Но я обещаю… за этим последует удовольствие, — приблизившись к ней, Ролан положил руку на ее плечи. — Прости меня, если я вел себя как нетерпеливый молодожен. Я так хотел тебя, дорогая. После того, как ты убежала на причал и почти покинула меня…

— Вы никогда не спрашивали меня, согласна ли я была остаться с вами после… — Анжелика гордо вздернула подбородок, пытаясь бороться с расслабляющим эффектом, который вызывали его слова.

— На самом деле это то, о чем я тебя никогда не спрошу, — прервал он ее с мрачным видом.

Она потупила взор и стиснула зубы.

— Ради всех святых, что это значит? — нетерпеливо спросил он, разводя руки в стороны. — На прошлой неделе ты сказала, что понадобится несколько дней, чтобы прийти в себя, а затем ты переберешься ко мне. А сейчас…

— Но есть Каролина… — она рискнула посмотреть на него.

— Анжелика на прошлой неделе ты сказала, чтобы нога этой женщины не ступала в этом доме, и я сделаю все от меня зависящее, чтобы так и было, — он бросил на нее сердитый взгляд. — Да, раньше мы были близки, но сейчас ты — моя жена, и все зависит от тебя.

— Прошу прощения? — сердце Анжелики на секунду замерло.

Он притянул ее еще ближе к себе, и она почувствовала, что будто тонет, когда он прошептал:

— Дорогая, на прошлой неделе мы кое-что начали, и просто так ты хлопнуть дверью не можешь! С тех пор я мечтаю о тебе каждую минуту. Тебе не приходит в голову, что я истосковался по тебе? Я хочу быть с тобой каждый день!

Он вновь пытался поцеловать ее, и на сей раз по телу Анжелики пробежала дрожь. Она ответила мужу со всей страстью. Спустя мгновение он принялся целовать ее в шею. Она высвободилась и спросила:

— Сейчас?

— Ты только усложняешь ситуацию этими проволочками, — сказал он, и от его горячих губ по спине у нее побежали мурашки. — Давай же займемся любовью, — продолжал он уговаривать ее. — Дозволь мне доказать тебе, что ты можешь получить истинное наслаждение в моих объятиях.

Его жаркие губы и шепот заставили Анжелику испытывать странное головокружение.

— Могу я раздеть тебя, — спросил он хриплым голосом, — моя любовь?

Она кивнула, не в силах произнести ни слова. Он повернул ее и принялся расстегивать крючки на платье. Сняв его, нижние юбки и туфельки, он присел на кровать.

— Иди сюда, мой ангел, — сказал он, широко раскинув руки и пожирая ее глазами.

Нетвердой походкой она приблизилась к нему, сама удивляясь, как ноги держат. С силой притянув ее к себе, Ролан усадил Анжелику между коленей. Раздвинул губами края рубашки и прильнул к ее груди.

Очарованная, она замерла, а он нежно прошептал:

— Тебе приятно, дорогая?

— О, да, да! — воскликнула она и, отбросив всякую ложную стыдливость, взъерошив волосы, вплотную прильнула к нему.

— Расстегни рубашку, — попросил Ролан. Она подчинилась, и через мгновение ее взору предстала мощная грудь, покрытая растительностью.

Он притянул ее к себе. Ее нежные груди тесно прижались к его торсу. Долгое время он не отрывал от нее глаз, наблюдая, как ее зрачки расширяются от страсти.

— Поцелуй меня, — прошептал он.

Их губы слились в долгом поцелуе. Анжелика и не заметила, как он уложил ее на спину. Покрывая всю ее поцелуями, он осторожно снимал с нее нижнее белье.

Застыв на минуту в восхищении от вида ее обнаженного тела, Ролан принялся ласкать ее… Тело Анжелики содрогалось от наслаждения. В тот миг, когда он оставил ее, чтобы раздеться, она ощутила уже почти невыносимое возбуждение. Когда Ролан вернулся, она стала бесстыдно разглядывать его. Однако то, что она увидела — мощный монолитный клубок мускулов — встревожило ее.

— Не ранее, чем ты будешь готова, — нежно поцеловал ее и пообещал он, сразу уловив тревогу в ее глазах.

Ролан продолжал соблазнять ее ласками и взглядами. Анжелика чувствовала себя беззащитной и страстно желала, чтобы ее тело принадлежало мужу. Прикосновения его губ к ее грудям были утонченной пыткой, и, когда они начали путешествие к животу, она почти покинула реальный мир. Но Анжелика запротестовала, когда они приблизились к заветному месту. Муж не стал принуждать ее и поцеловал в губы. Но когда через минуту его пальцы нащупали тот самый эпицентр желания, в ней проснулась необузданная страсть.

— Пожалуйста… — всхлипывая, умоляла она, — пожалуйста.

И только после этого он приступил к делу. Когда Ролан начал входить в нее, она слегка вздрогнула, но такой ужасной боли, как прежде, не было. Она ощущала, что сопротивление ее тела постепенно пропадает по мере того, как он наращивал темп, как бы стараясь раствориться в ее плоти. А когда он достиг вершины блаженства, все ее страхи окончательно рассеялись. Ощущение было непередаваемым.

— Дорогая, — простонал он, — ты очаровательна. — Он смотрел на нее глазами, полными страсти. — Я не делаю тебе больно?

— Нет, нет, — вскричала она. Даже если бы он и причинил ей боль, то, отвлекаемая поцелуями и ласками, Анжелика не обратила бы на это внимания.

Своими утонченными ласками и опытом в любовных утехах он довел ее до экстаза. Она не могла удержать себя и вонзила пальцы рук в его широкую спину. Дыхание стало прерывистым, и Анжелика почувствовала, как приближается к той грани, когда она станет частью его, а он — частью ее.

Болевые ощущения были лишь незначительным барьером на пути к пику наслаждения. Но переживания были столь остры, что она не выдержала и расплакалась.

— Дорогая, в чем дело? — сразу же встревожился Ролан. — Да провались я пропадом, если я опять сделал тебе больно…

— Нет, совсем нет.

— Тогда в чем же все-таки дело?

Будучи не в состоянии ответить на прямо поставленный вопрос, она отвернулась. Он прижал ее спину к своей груди, откинул волосы, чтобы поцеловать ее в шею, и, нежно лаская спину и ягодицы, спросил:

— Так что же, дорогая?

Анжелика не могла передать словами свои чувства. Все это было для нее так ново! Она не могла сказать ему, что теперь она не принадлежит самой себе, а принадлежит ему… И он стал повелителем, приказа которого она не в силах ослушаться.

Губы Ролана оказались у ее уха, а руки начали новую прогулку по телу. Она не повернулась и осторожно стала гладить его бедро.

Неожиданно он перевернул ее, и она обнаружила, что сидит на нем. В глазах читалась все та же страсть. Не прошло и мгновения, как любовные утехи возобновились.

— Анжелика, ты хотела этого? — настаивал он.

— О да! — вскрикнула она, покрывая его губы поцелуями.