Прочитайте онлайн Ангел желания | Глава 19

Читать книгу Ангел желания
4018+4271
  • Автор:
  • Язык: ru

Глава 19

– Леди Натали, – почти прокричал, вошедший воин, оторвав девушку от деловой переписки, – у меня хорошие новости о вашем муже.

Давина, сидящая рядом, подняла голову, когда услышала эти слова.

– Говори же, не томи!

– Он жив и уже в замке, лэрд Морей послал меня за вами.

– С ним и Нейлом МакГейри, все в порядке? – спросила она, и на имени жениха своей сестры, голос ее предательски дрогнул.

– Да, с ними обоими все в порядке, о них сейчас хорошо заботятся, мы подоспели как раз вовремя. Чатерс не смог узнать, кто из них муж его племянницы, так что хотел заставить обоих смотреть на то, как он захватит ваш замок и по реакции на убийства людей догадаться, кто является их лэрдом. Потом у него на глазах убить МакГейри, а следом и самого Йена МакАрок.

Натали почувствовала, как пол начал качаться под ее ногами, дышать стало тяжело, а голову будто сдавило железным обручем. К ней сразу подбежала Давина и начала кричать на ничего не понимающего воина.

– Нашел, что рассказать беременной женщине, про ее мужа, тупая твоя башка! Хватило бы того, что все живы и здоровы, больше ничего не надо было рассказывать.

Молодой человек смутился и густо покраснел. Стало обидно, что его отчитывает женщина и он решил как-то поправить положение и оправдаться.

– Я хотел подчеркнуть мужество наших мужчин и лэрда Йена в особенности, ему пришлось скрывать кто он такой, чтобы не убили его друга. Даже под пытками, они все равно отказывались называть англичанам свои имена, – юноша действительно был рад тому, что говорил, даже гордо поднял голову выше, видимо пример стойкости их недавних врагов вдохновил и Броукинов. Но Натали еще сильнее побледнела и начала оседать на пол, Давине пришлось почти ловить сестру, чтобы усадить на стул.

– Пытки, – бесцветным голосом вымолвила она.

– Да, – с той же гордостью произнес воин, – но они ничего не сказали.

Давина начала осматриваться в комнате и заметила полотенце, лежавшее на кровати. Недолго думая, она взяла его и начала скручивать, подходя к ничего не подозревающему воину.

– Я сказала, чтобы не пугал ее, – спросила она и стеганула молодого человека полотенцем, – сказала?

От неожиданности он даже подпрыгнул.

– Что ты делаешь, женщина? – спросил он в полном изумлении.

– Ей нельзя нервничать, а ты ей рассказываешь про гадости, которыми промышляет этот мерзавец Чатворт, – и снова полетело полотенце, на этот раз воин успел закрыться от удара, но стал пятиться к выходу из комнаты.

– Но она должна знать, чтобы гордиться своим мужем, – снова попытался оправдаться он.

– Она и так гордится своим мужем, – сквозь сжатые зубы произнесла Давина и нанесла еще один удар, за которым последовал новый, чем ясно дала понять, что на этом их разговор можно считать оконченным. Парень продолжал отступать, а беспощадная воительница его настигала, продолжая отчитывать в те немногие моменты, когда переводила дух. Так она и гналась за ним по всему замку, до самого выхода и уже на ступенях, выходящих во двор, где на их крики собралось довольно много народу, остановилась.

– Люди клана Броукинов, – начала она, – ваш лэрд разбил английских предателей, освободил нашего лэрда и моего любимого брата, Йена МакАрок, а также сына лэрда Лохлана МакГейри, моего будущего супруга. От лица наших кланов хочу вознести хвалу вашему лэрду, храброму и бесстрашному воину, чья мудрость и великодушие не знают границ.

Когда она закончила свою пламенную речь, толпа взорвалась радостными криками, а пострадавший от излишнего усердия воин поспешил ретироваться. Несмотря на уязвленную гордость, до него постепенно начал доходить весь смысл допущенной им ошибки и опасаясь более серьезной кары, он принял решение держаться от этих женщин подальше. У него были и другие поручения от лэрда, с которыми он надеялся справиться лучше. К Давине же подошли воины ее клана и Рэф, не сдерживая ликования, обнял девушку и прижал к себе.

– Это лучшие вести, которых только можно было ждать. Натали счастлива?

– Да, она безусловно счастлива, так что мы можем собираться в дорогу и утром выдвигаться домой.

– И снова ты меня осчастливила, – произнес старый шотландец, – а где тот парнишка, что прибыл от Морейя? Я хочу с ним обговорить еще кое-какие вопросы.

– Кажется, сбежал. Он выложил Натали, что Йена пытали и что он жив, но в плохом состоянии.

– Теперь мне ясно, почему он вылетел из дома с криками, как ошпаренный, ты гнала его от комнаты вот этим? – спросил он, указывая на полотенце, которое девушка все еще держала в руках.

– Пришлось, чтобы не сморозил еще какую-нибудь глупость, – призналась она.

– Понятно, а мне придется искать и успокаивать паренька, обещая, что впредь ты будешь вести себя прилично, – усмехнулся он, потрепал девушку по руке и махнув Рою направился искать гонца.

Когда Давина вернулась в комнату, она увидела, что Натали стоя на коленях возносит молитву и осенив себя крестным знамением, присоединилась к ней. Вознеся хвалу, они начали собираться в обратный путь.

– Я выполнила твою просьбу, – как бы невзначай сказала Давина.

– Какую просьбу? – Не поняла Натали.

– Помнишь, ты хотела узнать, почему мы так и не познакомились с дочерью Морейя Броукина, так вот, я узнала причину.

– И в чем же она заключается? – с явным интересом включилась в игру подруга.

– Ее нет в замке. Более того, как только они вернулись с несостоявшейся свадьбы, она собрала вещи и уехала в гости к родственникам матери, на равнину.

– Очень интересно, так она не игнорирует нас? Но подожди, ей видимо неизвестно ни про войну, ни про союз с англичанами?

– Скорее всего нет, – задумалась Давина, – одна из кухарок, рассказавшая мне об этом, также упомянула, что она достаточно часто гостит у родственников и за последний год ездила к ним не меньше семи раз и на достаточно длительные сроки, – доверительно прошептала девушка, явно изображая кухарку, отчего Натали чуть не прыснула от смеха.

– Ну что ж, надеюсь, она появится у нас в гостях, на чествовании своего отца.

– Будем надеяться, но она не очень жалует наши обычаи и больше старается примкнуть к двору Якова, нежели гнуть спину в поле.

– Ты хочешь сказать, что она из знатного рода, я имею в виду по матери?

– Да, что-то в этом роде. Кухарка не знает точно, но ходят слухи что Лорна, это жена Морейя, всеми силами пытается отправить дочь ко двору.

От одной этой новости Натали похолодела. Слишком хорошо она помнила свои визиты к французскому двору и после жизни в горной Шотландии, ни за что не вернется к развращенным, алчным и злым людям.

– Я могу только посочувствовать Морею. Не хотелось бы мне на место его дочери, надеюсь у нее нервы крепче, чем были у меня.

– Ты хочешь сказать, что при дворе короля хуже, чем то, что с нами случилось? Я говорю о том, что на тебя несколько раз покушались, тебя украли из собственного дома, началась война, мы предприняли невероятно опасное путешествие, нас чуть не убили, да и живы мы только милостью лэрда Броукина. Что может быть хуже этого? – саркастично улыбнулась Давина.

– Двор. – Произнесла девушка без интонаций. – Представь себе постоянную череду предательств людей, которых ты считаешь друзьями. Ты не можешь никому доверять, все одинаково радушно и искренне будут тебе улыбаться, а потом не задумываясь воткнут нож в спину. Ты не можешь показать ни страха, ни каких– либо привязанностей, и то и другое с легкостью используют против тебя, не моргнув и глазом. Я не смогла так жить. Здесь в горах я по-настоящему счастлива, у меня есть муж и семья, а чего еще может желать женщина?

Натали улыбнулась подруге, и они продолжили собираться домой. Радостное предвкушение встречи с любимыми не давало им успокоиться, да и ночь перед дорогой выдалась тревожной, хотя девушки так и спали вместе. Натали не смогла бы уснуть в пустой комнате. А утром обеим не терпелось забраться на лошадей и отправиться в путь. Рэф нашел девушек полностью готовых к отъезду, а кухарка собрала большой куль с едой. Поблагодарив всех за радушный прием, девушки пообещали, что теперь, когда их вражда закончилась и настали мирные дни, смогут приезжать в гости. За столь короткий срок они успели всем очень полюбиться и простые люди были благодарны, что теперь их сыновья вместо войны смогут заниматься мирными делами на благо процветания клана. Их караван провожали до самых ворот. Натали по обыкновению взобралась на любимого коня, который немного застоялся и не сразу заметила, что позади них едет телега и еще несколько воинов охраны. В телеге была установлена клетка, в которой везли Катриону. Было решено привезти ее к Йену, чтобы он сам смог придать ее суду и, если бы она не начала кричать при виде Натали, возможно, девушка и не заметила бы ее.

– Господи милостивый, – промолвила она, – зачем мы везем ее с собой?

– Йен должен судить ее за предательство, попытку убить тебя и убийство своей первой жены и дочери. Это очень серьезно, ее ждет смерть, но казнь должен выбрать лэрд и казнить ее нужно на той земле, которую она предала, – объяснил Рэф.

– А без казни никак нельзя? – С надеждой спросила девушка.

– Боюсь, что никак. Ты же видишь, что она помешалась и теперь отпускать ее нельзя, мы не знаем, что она может сделать.

– Но можно же что-нибудь придумать, – не сдавалась девушка.

– Не думаю.

– Может быть мы просто посадим ее в башню?

– И тогда она потеряет остатки разума.

Натали должна была признать, что он прав, что в заключении ей станет только хуже, а отпускать на свободу или предавать ее изгнанию очень опасно и единственный выход, который оставался – это смерть. Клетку с девушкой накрыли мешковиной, чтобы заглушить крики безумной, но скоро силы оставили ее и крики сменились всхлипываниями, а к середине пути и они прекратились. Обратная дорога заняла меньше времени, они ехали напрямик, почти не останавливаясь.

Натали очень хотела увидеть мужа, заключить его в объятия, рассказать, как сильно за него боялась и как надеялась, что все образуется. Но вместе с тем боялась найти его тело, истерзанное пытками, боялась узнать, что сделал с ним ее дядя. Это жгло ее изнутри, нервы были натянуты как струны и чем ближе был дом, тем сильнее ее одолевали страхи. Будет ли он ее прежним мужем, смелым воином, которого она так любила, не озлобится ли он на нее, не сочтет ли родственные связи с Генри достаточным доказательством и ее вины. Эти мысли словно осы жалили ее, не давая думать больше ни о чем. Давина, ехавшая рядом, заметила, что еще чуть-чуть и Натали вывалится из седла, потому что ерзала на коне как на стуле и совершенно не следила за дорогой.

– Что с тобой? – не выдержала девушка.

От звука ее голоса подруга подпрыгнула и действительно чуть было не свалилась на землю.

– Со мной все хорошо, – крайне неубедительно соврала Натали.

– Можешь даже не пытаться, я вижу тебя насквозь!

– О Боже мой, я не могу туда вернуться.

– Как это не можешь? Ты сошла с ума или сумасшествие Катрионы передалось и тебе, может быть оно заразно? Конечно, ты можешь и должна вернуться! Какая муха тебя укусила?

– Ты не понимаешь, во всех наших несчастьях виновата я и Йен должен меня изгнать, так всем вам будет лучше.

– Ты точно заболела. Говорят, что сумасшествие не заразно, но я готова поспорить. С чего ты взяла эти глупости?

– Все очень просто, если бы не я, Генри никогда бы не поехал в Шотландию, не велел бы меня выкрасть и тем самым не развязал бы войну вместо заключения мира. Не захватил бы Йена в плен, где его пытали, это я во всем виновата. У меня не хватает смелости предстать перед ним лично, я не смогу смотреть в его глаза, если в них будет читаться ненависть, лучше уйду до того, как ему придется меня изгнать.

– Наверное это у тебя из-за беременности мозги перевернулись. Я слышала, как о таком Мораг говорила, подобное случается, не часто и не в таком виде как у тебя, но бывает.

– Да при чем здесь это?

– А при том, что там, позади нас, в повозке едет женщина, убившая жену моего брата и его маленькую дочку, а потом попытавшаяся убить и тебя. Она пошла на сговор с врагом и выдала ему тебя, обставив все это как нападение другого клана и сорвала мирное соглашение, в чем я ей даже немного благодарна. После того, как очередная попытка отправить тебя на тот свет не увенчалась успехом, она подалась к нашим врагам и обманом заставила их объединиться и напасть на нас. Так скажи мне, где твоя вина в том, что ты попала между молотом и наковальней? Ты же беременная поехала к главе клана, с которым шла война, вызволять своего мужа и моего жениха из беды. Да, за это тебя постигнет страшная кара, я даже сейчас могу сказать тебе, какая! – На последних словах Давина уже начала неподдельно злиться.

– И какая же? – робко спросила девушка.

– Он посадит тебя в вашу комнату и запрет ее снаружи, чтобы ты не смогла больше сбежать из дома, и он всегда знал где его жена, а потом устроит тебе славную головомойку, чтобы мозги прочистились!

– Ты просто любишь меня, вот и говоришь так, чтобы я успокоилась.

– Знаешь, не в этот раз, ты действительно довела меня. Я и правда люблю тебя, и считаю своей сестрой, и твои действия это постоянно подтверждают. Но сейчас ты несешь такую ересь, за которую тебя можно сжечь на костре, без суда и присяжных! Мой брат любит тебя! Он любит так, как никогда не любил ни одну женщину, даже Ислу, царствие ей небесное. Но теперь он будет любить тебя еще больше, ты наш маленький воин, тебя давно так называют все в клане. Сначала за то, что ты могла задрать голову и злобно глазеть на Йена, когда он возвышался над тобой. Мужчины прячутся от этого взгляда, а ты нет. За то, как ты заставила отдать тебе этого коня, да еще и ездить на нем верхом. Как потом ты одним нежным взглядом одерживаешь над ним победу, а после твоего побега, это прозвище только сильнее укрепилось за тобой, уже заслуженно. Теперь, наверное, тебя будут так звать уже в открытую, как признак глубокого уважения и благодарности, ведь именно ты спасла их всех. Если бы ты не отправилась к Броукинам, замок бы пал, я знаю, что братья были далеко от дома и не успели бы приехать на его защиту. Йена бы убили, как и всех наших людей. Все благодарны тебе. Самолюбие брата, наверное, будет уязвлено, но он с этим справится, покричит на тебя денек, подержит под замком недолго, пару лет, может даже меньше, но он будет несказанно счастлив, что ты вернешься к нему.

Когда Давина закончила свою пламенную речь, страхи уже не так сильно сжимали сердце девушки, тонкий лучик надежды пробился сквозь стену ужаса. За разговором обе даже не заметили, что все остальные притихли, а Рэф подъехал ближе и все услышал.

– Полностью согласен с Давиной, с каждым ее словом, – произнес он, чем напугал обеих женщин, слишком сильно ушедших в свои мысли.

– Господи, Рэф! У меня чуть сердце не остановилось, нельзя же так подкрадываться, – выговорила Давина.

– Подкрадываться? Да я шумел, как только мог, я не виноват, что у вас головы забиты такой глупостью, что вы даже моего приближения не услышали. А если бы это были враги?

– Здесь нет врагов, только друзья. Мы уже давно на землях МакГейри, да и ты раньше меня услышишь приближение посторонних, – улыбнулась ему Давина.

– Это да, но все равно, не стоит терять бдительности. А что касается тебя, девочка, то послушай меня – твой муж счастливый человек, он это знает и благодарен тебе за каждый миг счастья, который ты ему даришь. Он очень долго тебя ждал, сам не догадывался об этом, но как только вытащил тогда из воды и первый раз взглянул, понял, что нашел. Ты тогда на секунду пришла в себя и открыла глаза, а у Йена было такое ошарашенное лицо, как будто ему в спину топор воткнули. Так что не сомневайся в нем, не обижай его этим.

– Ты такой хороший, Рэф, – сказала Натали, чем явно смутила старого шотландца.

– Может и так, но я все равно не дал бы тебе сбежать, ты жена моего лэрда, и я приволок бы тебя к нему, даже за волосы, – после этих слов он пришпорил коня и поехал впереди колонны. Девушки переглянулись и постарались скрыть смех за ложным приступом кашля.

После этого разговора Натали немного пришла в себя и вечером, когда они укладывались спать, пододвинувшись к Давине тихо спросила:

– Сегодня ты не прогонишь меня спать к Пегасу?

– Нет, – засмеялась девушка, – но клянусь, пахнем мы не лучше наших лошадей.

Утро было пасмурным, темные тучи затянули небо, обещая к вечеру метель. Сильно похолодало и девушки под утро сплелись в один клубок, согревая друг друга. Но, невзирая на погоду, все были в радостном предвкушении возвращения домой.

Натали не ломала руки и не терзала больше себя сомнениями, она любила мужа и что бы ни случилось, предпочла встретить плохие новости лицом к лицу, чем прятаться от них. Самая страшная кара – это никогда больше не видеть любимого человека, не иметь возможности показать ему младенца, что растет в ее чреве. Твердо уверившись в правильности своих решений и поступков, девушка бросила взгляд с холма. Дорога вилась черной лентой по его склону в долину, там огибала быстрый ручеек, долго сопровождала его русло и наконец, перешагивала через него таким же как сама, черным каменным мостом. Горбатый мост из потемневшего от воды и времени песчаника смотрелся очень живописно, как будто она глядела на картину неизвестного художника. Даже тяжелое низкое небо делало пожухлую траву чуть темнее, а лес гуще и загадочнее. Где-то рядом была граница земель МакАрок и глядя на это великолепие, девушка положила руку на свой слегка округлившийся живот, и прошептала: когда-нибудь все это будет твоим, мой маленький, ты будешь лэрд, как твой отец.

– Сколько нам осталось? – спросила Натали.

– Если поторопимся, к обеду уже будем дома, – ответил Рэф.

– А где проходит граница наших земель?

– Вон та полоса леса.

– Тогда давайте поторопимся, я очень хочу вернуться домой, – уверенно произнесла она.

– Вот эти слова ласкают мой слух, – прокричал Рэф, – давайте ребята, нам уже немного осталось, а в награду нас ждет теплый очаг, вкусная еда и мягкая кровать.

– С каких это пор тебе стала жестка наша земля, не вкусна еда и холоден ветер, может быть, ты стареешь, Рэф? – начали подначивать его воины Броукина.

– Вы еще слишком молоды и не можете по достоинству оценить такую жизнь, вот доживете до моих седин, тогда посмотрим, как запоете.

– Так уж и седин! О твоих подвигах на поле боя действительно слагают легенды, но они еще очень молодые.

Так, за дружеской перебранкой, они начали спускаться с холма, за веселым гомонов голосов и журчанием реки Натали отпустила остатки своих сомнений и была просто счастлива. Единственное, что омрачало ее существование теперь, это клетка с заключенной в ней женщиной. Но она старалась не думать об этом, эту проблему нужно будет решать Йену и помешать ему в этом девушка не смела. Ее муж заслуживал знать правду о событиях той ночи, которая до сих пор терзает его. Под влиянием таких мыслей Натали вспомнила, что еще вчера хотела задать один вопрос.

– Давина, – окликнула она золовку.

– Да.

– Ты вчера очень странно выразилась насчет сорванного мирного договора, что ты имела введу?

– Понимаешь, если бы мы заключили мир, то сейчас Нейл был бы уже женат на дочери Морейя, а я бы навсегда лишилась его, – сказала она, зардевшись.

– Тогда я тоже рада, что мы не заключили мир раньше, – улыбнулась ей в ответ сестра.

Как причудлива жизнь, подумала Натали. Еще совсем недавно она жила с отцом во Франции, училась, вела хозяйство, гуляла с подругами и самым страшным событием в ее жизни был бездомный щенок, которого она забрала с улицы и определила жить на кухне. А теперь это не жизнь, а кавардак какой-то. Кораблекрушение, замужество, похищение, предательство дяди, побег, война и вот теперь она, беременная, возвращается в дом к мужу просить прощения за то, что спасла ему жизнь. Если бы ее подруги и могли узнать обо всех приключениях, выпавших ей на долю, то после услышанного, потеряли бы сознание. А уж если бы узнали, что она вышла замуж за шотландского лэрда, наверное, вообще не пришли бы в себя. Хотя все самое интересное случилось как раз позже, в этой их самоубийственной поездке. Как они уцелели, как чудом спаслась Давина, как она чуть не убила человека, а сестра все-таки убила его, все это было как во сне. Будто еще немного и можно будет проснуться, а потом рассказать подружкам, какой удивительный сон ей приснился. Но этого не будет, ничего подобного не могло присниться, жизнь оказалась намного причудливее сна. Ни в одной фантазии Натали не смогла бы до этого додуматься, а сейчас не знает, как выбраться из калейдоскопа событий, который закружил ее и стремительно куда-то уносит. Жизнь во Франции была веселая, по большей части, беззаботная. Все трудности она фактически придумывала себе сама, чтобы проверить характер. Здесь же ее характер подвергается ежедневным испытаниям, и девушка не знает, как это прекратить. Пока она выздоравливала после кораблекрушения, а дядя не знал где она и что с ней случилось, все было хорошо. Но его злость и интриги довели девушку до необходимости предать собственную родню, а именно это она и сделала, отправившись к Морею за помощью. Она предпочла надежду на освобождение мужа семейным узам. Они с дядей никогда не были близки и редко встречались до того момента, как он увидел ее уже взрослую и обзавелся навязчивой идеей выдать замуж за своего сына. Да, сейчас над этим можно только посмеяться. Можно назвать это блажью, но раньше ей не надо было бороться за свою жизнь, она просто не хотела, чтобы ей распоряжался чужой, неприятный ей человек. Если бы она не встретила Йена, возможно со временем ей пришлось бы выйти замуж за это ничтожество. Натали даже передернула плечами от одной мысли, что могла лечь с ним в постель. Что это не Йен будет целовать и ласкать ее, что это не его ребенок будет жить у нее под сердцем. Нет, конечно этого бы никогда не случилось, и будь она хоть тысячу раз эгоистка, а поступить по-другому просто невозможно. Только не сейчас, когда рядом есть мужчина, за которого она готова отдать все на свете. От этой мысли, у нее потеплело на душе. У нее есть ее мужчина, отец ее ребенка, как это замечательно и как это правильно!

За этими раздумьями Натали не замечала, как летит время. Давина тоже была поглощена своими мыслями, но они были направлены не на брата, а на друга детства, жениха, будущего мужа. Все это было так неожиданно, даже несмотря на чувства к нему, девушка пока не привыкла думать о нем, как о своем мужчине. И тревоги ее были обоснованы, за все время пребывания в клане Броукинов, она так и не познакомилась с дочерью Морейя. Она больше не помолвлена с ее женихом, но Давине было очень интересно ее увидеть. Нейл смеялся над Колиной, изображая ее чудовищем, но что если это совсем не так? Что если она красавица и детская влюбленность померкнет по сравнению с теми чувствами, которые она сможет пробудить в Нейле. Но еще до того, как девушка успела начать переживать всерьез, лес расступился и показался их замок. Такой прекрасный, он стоял на вершине холма, склоны которого были пологими и было ощущение что стены, подобно старым дубам, пустили корни и стоят не на земле, а глубоко в ней. Будто они тоже живые, как и все кругом, старые и мудрые. Так же как раньше люди приветствовали своего лэрда и его освободителей, сейчас они приветствовали его жену и сестру. Весть о том, что сделала Натали для них, уже облетела все дома, даже самые отдаленные. Этот рассказ передавался из уст в уста и разносился со скоростью лесного пожара, людям хотелось рассказать всем, какая храбрая она, их Маленький воин.

Сперва Натали ничего не могла понять и даже испугалась, что люди хотят навредить ей, когда они начали бросаться на Пегаса с криками и воплями, конь тоже начал нервничать, пританцовывая под ней. Но уже через несколько секунд она поняла, как заблуждалась. Казалось, что людская река готова подхватить ее вместе с конем и на руках, как на волнах понести в замок. Двигались они теперь очень медленно, пока вперед не выехал Рэф, и громогласно не объявил:

– Расступитесь, дайте возможность своему лэрду поблагодарить ее, или он будет последним человеком клана, который это сделает.

Это возымело результат, люди расступились с дороги, образовав собой живой коридор. Натали ехала между двух вопящих шеренг и махала им рукой, ей пришло в голову, что так же встречают королей, но она быстро отогнала от себя эту мысль. Королей люди любить должны, а ее любить хотят, и это было самое большое отличие. Слезы радости выступили у нее на глазах – они действительно любят ее, признали своей и полюбили, об этом девушка даже не мечтала. Когда они въехали во внутренний двор и остановились рядом с конюшней, там уже стоял Йен. Он стремительно стащил жену с коня и прижал к себе так, что очень скоро Натали начала задыхаться. Но это не имело никакого значения! Ей хотелось, чтобы объятия были еще теснее, и она сама льнула к мужу, слезы счастья потоком лились по ее щекам. Она что – то шептала ему сквозь слезы, а он вместо того, чтобы разбирать ее бормотание, подхватил на руки и понес к дому. Уже на ступенях она поняла, что происходит, и попыталась вырваться из его объятий.

– Отпусти меня пожалуйста, – попросила Натали.

– Что-то не так? Что случилось? – испугался Йен и сразу выполнил ее просьбу. – Тебе нехорошо?

– Нет, мне очень хорошо, но нам сказали, что тебя и Нейла пытали, я так боялась, что найду тебя прикованного к кровати, так боялась, что ты за это возненавидишь меня.

Йен ничего не сказал, только привлек к себе свою маленькую жену, обнял и начал гладить по голове и спине пока она плакала, а потом осторожно повел по лестнице в дом. К этому моменту к ним присоединились все остальные. Давина с Нейлом тоже шли в обнимку, что-то шепча друг другу и не замечая никого вокруг. Все были счастливы и Йен не хотел нарушать всеобщее ликование рассказом об их злоключениях. Натали продолжала тихонько заливать слезами одежду мужа, а он на ходу распоряжался по поводу ванны и еды, то и другое было так желанно для уставших путников. Поднявшись в комнату, он осторожно усадил жену на кровать, дождался пока наполнят ванну и принесут еду, а потом закрыл дверь и направился к Натали, которая все еще продолжала всхлипывать.

– Девочка моя, чего же ты натерпелась, как же ты волновалась, – нежно шептал он, осторожно освобождая ее от одежды. Связной речи настал конец и все, что она могла – это шумно всхлипывать пока Йен опять не подхватил ее на руки и не опустил в горячую ванну. В теплой благоухающей воде тело ее смогло наконец расслабиться и обрести долгожданный покой. Вскоре всхлипы прекратились, и только изредка девушка еще вздрагивала. Муж ее сидел рядом, сложив свои большие руки на бортике лохани и положив на них голову, наблюдал за женой.

– Знаешь, я так скучал по тебе, – тихо произнес он и Натали медленно повернула к нему голову.

– Не больше, чем я по тебе, – улыбнулась она, и глаза заискрились нежностью.

– Мне этого так не хватало – твоей любви, нежности, доброты. Мне так не хватало тебя.

– Ты не злишься на меня?

– Конечно злюсь, – произнес он устало, – с завтрашнего дня ты отправляешься под домашний арест, будешь сидеть в этой комнате. Вечно.

– А как же свадьба Давины и Нейла?

– Думаешь, они не смогут сыграть ее здесь?

– Думаю, что нет, – засмеялась она.

– Хорошо, тогда к ним на свадьбу я тебя выпущу, но больше никуда и никогда! – грозно произнес он, и поцеловал ее в кончик носа.

– Договорились, а почему с завтрашнего дня? Не подумай, что я хочу ускорить свое заточение, но мне просто интересно.

– Сегодня у нас будет праздник по случаю окончания воины, заключения мира и возвращения домой моей любимой жены. А вот завтра праздника уже не будет, так что можно и запереть тебя, – сказал Йен, и плотоядно посмотрел на жену.

– Я с радостью осталась бы в этой комнате, пока тебе это будет в радость. Но я надеюсь и дальше применять свои миротворческие таланты, может быть удастся еще кого-нибудь помирить, – задумалась она.

– Надеюсь, что я найду применение всем твоим талантам, нам даже не потребуется выходить отсюда.

Йен запечатлел на ее губах долгий и полный нежности поцелуй, от которого голова у девушки пошла кругом, руки обвили шею любимого.

– Подожди минутку, а то все мои благие намерения пойдут прахом. Мод сказала, что когда ты вернешься, сначала надо дать тебе отдохнуть и поесть, а то могут быть нежелательные последствия для вас с ребенком.

– Ну раз Мод так сказала, – улыбнулась она, – то я могу только подчиниться. Тогда скажи мне, что сделал с тобой Генри?

– Не переживай за меня, всего пара синяков и ссадин, все будет хорошо.

Натали бросила на него очень красноречивый взгляд, сообщавший, что не поверила его словам и ждет, когда он скажет ей правду.

– Хорошо, я расскажу, но постарайся не волноваться, все уже позади. У меня действительно всего несколько царапин, да несколько сломанных ребер и пальцев. То и другое уже заживает. Поверь, иногда мне приходилось хуже даже после дружеских потасовок. А теперь давай вынем тебя из воды и попробуем покормить.

– Ты обращаешься со мной как с ребенком, – удивленно сказала она, – я уже и забыла, об этом.

– Просто я хочу о тебе заботиться. Но что мне остается, если твоя слава идет впереди тебя? Скоро люди будут говорить, что не жена лэрда Йена МакАрок идет, а что это Натали, у которой муж МакАрок. Поэтому мне и надо запереть тебя здесь и никому больше не показывать, чтобы вся слава досталась мне, – сказал мужчина и веселые чертики плясали в его глазах.

– Мне не нужна никакая слава, мне вообще ничего не нужно кроме тебя, – сказав это, девушка спрятала лицо на груди мужа, и позволила вынуть себя из воды.

Йен так же бережно одел ее и повел к столу, не спуская влюбленных глаз.

– Покушай, потом сможешь полежать и отдохнуть, а вечером будет праздник, так что силы тебе понадобятся. Как чувствует себя наш ребенок?

– Замечательно, он будет сильным. Или она…

– Я надеюсь, что ты родишь мне много сыновей и дочерей, но первого все-таки сына.

– Как пожелаешь, – пролепетала Натали, глаза у нее слипались, а голова отказывалась соображать. Тут на нее навалилась усталость, как будто прорвало плотину, и ее понесло по мягким волнам прямиком в объятия Морфея.

Спала она спокойно и без сновидений, а когда проснулась, обнаружила что лежит на кровати. Должно быть она уснула прямо за столом и Йен перенес ее в постель уже спящую. Как же это хорошо – быть дома, с ним. Но что-то там было сказано про вечер и праздник? Девушка не знала который час, возможно она просто проспала все радостное событие, но тогда муж был бы сейчас рядом с ней. А раз его нет, можно одеться, спуститься в большой зал и узнать на какой стадии праздник. Улыбнувшись своим мыслям, Натали достала новое красивое платье, которого раньше не видела. Когда она была уже почти одета, в дверь постучали.

– Входите, – велела она.

– Моя девочка, ты все-таки вернулась, – сказала Мод, входя в комнату, обливаясь слезами.

– Не плачь, все хорошо, я жива и невредима. Морей оказался таким радушным хозяином, что мы с Давиной были как дома.

– Да, я слышала об этом и от нее, и от Рэфа, но все равно очень рада тебя видеть.

– Ты уже успела устроить им допрос?

– Так, задала пару вопросов, но дай посмотреть на тебя. Это платье тебе очень идет, рада что ты его выбрала!

– Оно очень красивое.

Платье было роскошным! Лиф и юбка из красного атласа были искусно расшиты золотой нитью и украшены гранатами, на пару оттенков темнее самого платья. Камни искрились и переливались в свете свечей! Подол и рукава были оторочены соболем, такая же меховая опушка шла вокруг шеи. Мод подошла и прикрепила туда маленького серебряного ангела.

– Я оставила место для него, рада, что тебе понравилось.

– Это ты сама сделала?

– Да, не могла сидеть без дела пока тебя нет, вот и разорила кладовые замка, – усмехнулась она, – и знаешь, многие захотели мне помочь. Все переживали за тебя. Не так как я, конечно, но тоже сильно.

– Платье прекрасно, оно достойно королевы! Мне даже неловко надевать его сегодня.

– Не тушуйся, я думаю, что твой муж обрадуется, увидев тебя в подобном виде. Давай только причешем твои прекрасные волосы, хочу, чтобы золото меркло в сравнении с ними.

– У меня такое чувство, что ты готовишь меня к чему-то более торжественному, чем просто ужин. Я думаю, что еще не пропустила его, ведь так?

– Ты достойна этого, сегодня все будет в твою честь, и я хочу, чтобы сама королева могла тебе завидовать!

– Просто ты меня очень любишь. Я не сделала ничего выдающегося, а муж вообще обещал посадить меня под замок до конца моих дней, – улыбнулась она.

– И правильно, ты заставила меня поволноваться, я не спала все то время, пока тебя не было. Хорошо хоть лэрд Морей прислал нам гонца и передал, что с тобой и Давиной все хорошо, а то мы уже и не знали, что думать. Я все колени стерла, пока молилась за тебя.

– Прости, что напугала, но я должна была поступить именно так.

– Не подумай, что я упрекаю тебя, вы спасли всех нас! Просто постарайся так больше не делать и тогда я не умру раньше времени.

– О, Мод, ты не умрешь никогда! Ты последний родной человек, который у меня остался, и я не отпущу тебя. И, кто же будет нянчить моих детей?

Мод обошла ее и обняла, прижала к своей груди, погладила по спине.

– Я постараюсь угодить тебе, а теперь пора выходить, а то я испорчу тебе и платье, и прическу своими слезами.

– Это я переживу, улыбнись! Теперь все будет хорошо.

Мод еще немного подрумянила девушку и подвела ей глаза, Натали стало не узнать. От природы красивая, она стала еще ярче. С маленького личика на мир глядели огромные, синие как морская бездна глаза. Она заметно осунулась от событий последних дней, но благодаря усилиям Мод, этого было почти не заметно. Розовые от помады губы казались чуть больше и пухлее. А расплавленное золото ее волос ложилось тугими локонами на плечи, перемешиваясь с соболиным мехом и золотой нитью алого платья. Так она спустилась в большой зал, гомон и гул голосов моментально стихли, все глаза были обращены к стоящей в дверном проеме женщине. Натали улыбнулась и прошла к мужу, он обнял ее за плечи и нежно поцеловал, показав всем – кому принадлежит эта красавица, чем несколько смутил жену.

– Тем, кто еще не знает, я хочу представить мою жену, леди Натали. Эта она отправилась к Морею Броукину для заключения мирного договора и с целью остановить войну, а также убедила его выступить против англичан и освободить меня и Нейла МакГейри.

Зал взорвался восторженными криками, от которых девушке очень хотелось поежиться и спрятаться за широкую спину мужа. Но она знала, что бояться ей нечего, это друзья приветствуют ее, это возгласы одобрения, которые она должна принять как полагается и не обидеть людей своей пугливостью. Когда крики стихли, Йен посадил жену подле себя. Рядом с ним сидела и Давина, которую он тоже отказывался выпускать из поля зрения. Вот выйдет замуж, тогда станет головной болью своего мужа. А до этого светлого часа она, как и его жена, лучше посидит в своей комнате, целее будет. Подобные разговоры не оскорбляли девушек, а только показывали, как их любят и дорожат ими. Увидев перед собой полную тарелку, Натали набросилась на еду, даже не обратив внимания на сидящих рядом, но очень быстро поняла свой промах.

– Йен, – обратился к нему Лохлан, – твоя жена бесподобно красива, но ты хоть иногда корми ее. Если она так накинулась на этого хряка, может как-нибудь и тебя съесть.

Натали тут же залилась румянцем до самых корней волос и еле-еле смогла проглотить то, что уже было во рту. Заметив это, Лохлан только еще больше зашелся смехом.

– Не знаю, как насчет голода, – продолжил тему Морей, – но, когда она так смущается, мне даже не верится, что передо мной та же валькирия, которая вошла в мой дом. Такой решительности у женщин я еще не видел, она чуть не насмерть перепугала моих воинов, – продолжал он, а Натали все больше смущалась.

– Знаете, – не выдержала она, – я теперь понимаю, почему вы столько лет враждовали с МакГейри, – сказала девушка с вызовом.

Если бы она выстрелила из пушки, эффект не мог быть больше, все голоса смолкли, а глаза обратились к ней.

– И почему же? – настороженно спросил Морей.

– Видимо ваши предки тоже были большими любителями пошутить, – почти с обидой сказала она, – легко должно быть смеяться над беззащитной женщиной.

Такого взрыва хохота не ожидал никто, и только когда слезы выступили на глазах обоих мужчин, они постарались успокоиться и вернуть себе способность говорить.

– Знаешь, – начал Лохлан, – наша вражда длится уже очень много лет, мы наследуем ее от отца к сыну. Я не знаю, помнят ли Броукины ее причину, но могу честно сказать, что не все МакГейри знают доподлинно из-за чего она, началась. Но вот что касается беззащитной женщины, это ты не права. Я еще никогда не видел женщину меньше и слабее тебя, но одновременно такую же сильную как ты.

– Поддерживаю слова Лохлана, – продолжил Морей, – но хочу сказать, что вы разбили моих людей у самой границы. Бойд был той ее скотиной и, уверен, что досталось ему по заслугам. Но от ваших людей я слышал, что справились вы с ним вдвоем, без посторонней помощи, а он был хороший воин и неслабый мужчина.

Натали догадалась, что они говорят о том человеке, который преследовал их и хотел надругаться над Давиной и, если бы не румяна не ее щеках, лицо стало бы совершенно белым. Йен почувствовал перемену в настроении жены, она непроизвольно вцепилась в его руку и задержала дыхание, пока он не погладил ее по спине, успокаивая.

– У нас как-то не было времени с ним знакомиться, – подала голос Давина, – и мы приносим извинения за его смерть, но он не оставил нам выбора.

– Поверь мне девушка, я знал, что так он и кончит. Правда я думал, что это будет чей-то муж или жених, а не две девушки, одна из которых ждет ребенка. – Он засмеялся. – Его слава бесстрашного воина будет похоронена вместе с ним. Но я рад, что с вами ничего плохого не случилось.

– О, мы тоже, можете нам поверить, – хрипло сказала Натали, постепенно приходя в себя, чем вызвала новые шутки. Все так и шло своим чередом, пока Морей не затронул явно интересующую его тему.

– Теперь ты можешь ответить на мой вопрос, зачем тебе понадобилось оставлять тела английских скотов на той опушке? Притащить этого родственника к себе в гости в клетке, – это я еще понимаю, но телегу – нет.

Натали опять побледнела, – дядя Генри здесь, в замке, в клетке. Это было выше ее сил, она не хотела больше никогда его видеть, вообще забыть о его существовании на этой земле. А теперь оказывается, что он с ней под одной крышей. У нее снова пропал аппетит. Отодвинувшись от стола, она пристально посмотрела на мужа. Зачем он привез ее врага в их дом? Зачем хочет осквернить это место его присутствием? Никогда в жизни она не поверит, что он хочет поиздеваться над поверженным врагом. Нет, он слишком великодушен для этого и должен понимать чувства своей жены по этому поводу. Действительно, зачем все это?

Натали обратила, уже не гневный, а заинтересованный взгляд на мужа.

– Я не хочу его убивать, это может вызвать серьезное недовольство со стороны английского короля, а нам не нужны его солдаты на шотландской земле. Но если я его просто отпущу, то уверен, что через какое-то время он попробует еще раз добраться до моей жены. Пока я сидел в той клетке, в их лагере, я долго думал над этим и пришел к следующему выводу: я запрошу выкуп за него у его сына, поэтому оставил его здесь. А его армию уже отправили к Генриху, который запрещает иметь личных солдат своим вассалам. Таким образом, он будет жив и здоров, по крайней мере, пока обратно в Англию не вернется, а там уже пускай его король сам с ним и разбирается. Я отправил их королю письмо с кратким объяснением того, что случилось и о роли его лорда во всем этом. Я сообщил, что верну его только тогда, когда семья заплатит выкуп.

– Но Генрих непременно убьет его, – сказала Натали.

– Тебе будет его жалко?

– Наверное, но скучать точно по нему не буду после всего, что он сделал. Ты проявляешь благородство и предоставляешь его на суд короля, это достойно всяческих похвал.

– Рад, что мои решения тебе нравятся, – улыбнулся он.

– Однако, хитро, – поддержал Морей, – отправить тела в Англию, как подтверждение предательства Чатерса. Думаю, что решение заключить мир будет очень выгодно нам всем. Ты отличный стратег, мой мальчик, твой отец гордился бы тобой.

– А что будет с Катрионой? – спросила Натали.

– Если честно, я не знаю, что с ней делать. Мне очень хочется отнять ее жизнь за то, что она сделала с моими женой и дочерью, за то, что чуть не сделала с тобой. Она безумна и убивать ее только за это, противоречит законам божьим. Но и отпустить ее нельзя. Я решил созвать совет клана, где сможет высказаться каждый и все вместе мы определим ее судьбу. Она предала не только меня, а всех нас, так что теперь это наше общее дело.

Натали улыбнулась своему мужу. Наверное, это будет лучше всего, он не обагрит руки кровью, хотя она этого и заслуживает. Йену же оба этих решения дались очень тяжело. Он хотел сам отомстить своим врагам, расправиться с ними лично, но не мог допустить, чтобы жена считала его мстительным и жадным до крови чудовищем. Еще год назад и за меньшее преступление он лично отрубил бы голову, но сейчас не мог себе этого позволить. Он хотел, чтобы она видела в нем того человека, каким он пока не являлся, но хотел стать. Как ни тяжело было отпускать лорда Генри, Йен знал, что его работу сделает король. То же и с Катрионой, – совет клана вынесет приговор, и это будет смерть. Так или иначе, оба расстанутся со своими жизнями, но для Натали так будет спокойнее. Ловя взгляды Лохлана и Морейя, он понял, что те не считают его слабаком за то, что он хочет пощадить чувства жены. Видимо и Морей не смог сразу казнить Катриону, а повез ее к Йену только для того, чтобы не быть безжалостным варваром в глазах Натали. Его жена – секретное оружие, самые жестокие шотландские воины становятся чувствительными, когда в дело вступает она. Эта мысль заставила Йена улыбнуться, однако, его блаженство длилось не долго.

– Лэрд Морей, – начала Натали, – мне очень жаль, что мы так и не познакомились с вашей дочерью.

– О, не переживайте, она скоро приедет. Правда не на свою свадьбу, но будет здесь, – засмеялся он, – она сейчас у своей тетки, на равнине. Последнее слово он выплюнул, как будто оно было кислым на вкус, – у всех в семье есть гнилая ветвь. Вы и с моей супругой не смогли познакомиться, они обе, как только стало известно, что свадьба отменяется, уехали к сестре моей жены. Слишком часто они там торчат. Она говорит по-английски, и даже носит платья по английской моде, вот ты, – он ткнул пальцем в Натали, – правильно одеваешься, как настоящая шотландка, а она, как ее равнинные родственники, противно смотреть!

– А вы не пробовали поговорить с ней, – робко осведомилась Натали.

– Да, запрещал ей носить эти тряпки в моем доме. Сначала я их рвал, пару раз сжигал, но все без толку, характер то у нее в меня, – сказал он, почти гордо, – вот и заявила, что-либо будет ходить голая, либо в них. Пришлось уступить.

Натали не могла поверить в то, что только что услышала и ей стало еще интереснее посмотреть на дочь лэрда. Браво, подумала Натали, на такое решится только очень сильная девушка. Хотя угроза была явно надуманной, в Шотландии в нижнем платье не находишься, даже летом слишком холодно, но вслух она этого не сказала.

– Вы говорили о свадьбе, возможно уже и дата известна, – решила сменить тему девушка, обращаясь к Давине с Нейлом.

– Да, женимся через две недели, – ответил Нейл и бросил полный обожания взгляд на невесту.

– Прекрасно, думаю, мой свадебный подарок будет как раз готов.

– Только не говори, что будешь шить подвенечное платье, – уколол ее Нейл. Девушка покраснела и явно смутилась тому, что теперь всем известно о ее маленьком обмане.

– Нет, я заказала во Франции и на следующей неделе его должны будут привезти.

Давина чуть не подавилась олениной от удивления и радости.

– Ты заказала мне свадебное платье во Франции?

– Да, но не переживай, оно будет точно по тебе. И не будет ничего фривольного, оно будет очень и очень красивое!

– Даже не сомневаюсь, – ответила просиявшая девушка. Натали обрадовалась, что смогла стереть страдальческое выражение с ее лица, которое появилось после разговора о дочери Морейя. Видимо, она до сих пор боялась встречаться с бывшей невестой Нейла. Что ж, в этом ее нельзя было упрекнуть. Но, по глубокому убеждению, Натали, Давине ничего не угрожало, а она в свою очередь постарается свести и оставшуюся угрозу к минимуму.

Праздник шел своим чередом и уже близился к концу, когда Натали совершенно выбилась из сил и начала клевать носом прямо за столом. Йен помог ей подняться, они попрощались с гостями и отправились наверх. Войдя в комнату, девушка прошла мимо большой и манящей кровати и направилась к окну. Долину, лежащую у подножия их холма, покрыл тонкий слой снега. Он чуть посеребрил высокие ели, а с неба на все это бесстрастно взирала холодная луна, – полная и низкая, она обернулась в рваное облако, которое слизывал с нее легкий ветерок. Картина была одновременно пугающая и красивая. Натали так и стояла, глядя вдаль, пока на опушку леса не вышел зверь и долина огласилась волчьим воем. Йен подошел сзади и обнял жену за плечи. Обернувшись в кольце его рук, девушка положила свои ладони на щеки мужу, они были покрыты щетиной и чуть впали от страданий в плену, а под его живыми золотисто-карими глазами залегли тяжелые тени.

– Ты так устал, а я была к тебе так невнимательна, прости меня за это, – попросила Натали.

Йен чуть улыбнулся, повернув голову потерся щекой об одну ладонь жены, а потом поцеловал вторую.

– Я устал беспокоиться о тебе, а рассказы наших новых друзей о вашем путешествии прибавили мне седины.

– Все окончилось хорошо, не о чем больше волноваться.

– Как ты решилась на такое?

– Я просто не могла допустить, чтобы наш малыш никогда не увидел папу.

– Согласен, но прошу тебя больше никогда так не делать.

– Просто не попадай больше в плен. Кстати, как это случилось?

– Очень глупо и просто. Один крестьянин передал мне записку, написанную женской рукой, там говорилось, что с хозяйкой замка беда. Вот мы вместе с Нейлом и поскакали обратно, оставили людей продолжать бой, решив, что дома нам не нужна армия. И на полпути попали в засаду. Одного из наших воинов мы сразу отправили назад, чтобы известить об этом братьев, но, когда они привели подкрепление, нас уже схватили. Теперь я понимаю, что это письмо – дело рук Катрионы, но в тот момент мог думать только о тебе. Думал, что возможно мы схватили не того и злодей, строивший тебе козни, наконец в этом преуспел. Я места себе не находил и этим воспользовался твой дядюшка Генри. Кстати, а почему ты его так называешь, дядюшка Генри, а не просто по имени?

– Это папа придумал. Когда он начал приставать к отцу с предложением руки и сердца своего сына, папа очень разозлился, но не мог позволить себе ругаться. Тогда он назвал его «дядюшка Генри» и всегда, когда мы были им недовольны, а так было почти всегда, мы называли его этим прозвищем.

– То есть, это не проявление родственных чувств, а совсем наоборот?

– Совершенно верно, – улыбнулась она, – и я еще об одном деле хотела с тобой поговорить.

– А это не подождет до утра? У меня на эту ночь другие планы.

– Это о свадьбе.

– Давина сама справится, я разрешу тебе помогать ей по мере сил. А теперь, если с вопросами покончено, пойдем, ляжем в кровать. Я очень соскучился по тебе и почти ревную к своей сестре, кажется, о ней ты думаешь больше, чем обо мне.

– Я не о ее свадьбе хотела поговорить.

– А о чьей же еще, другие меня не волнуют.

– О свадьбе твоего брата.

– Которого?

– Ну, к примеру, Тэма, если ты не против. Можно, конечно, женить Лаэга, но у меня такое чувство, что ему пока на поле боя лучше, чем дома, а Тэм хочет семью.

– Подожди, женщина, о чем ты вообще говоришь? Как это женить моих братьев, на ком?

– На Колин, разумеется. Морей оскорбился не только подозрением в нападении его воинов, но и тем, что свадьба сорвалась. Я так понимаю, что он очень боится, как бы она не выбрала себе в мужья кого-нибудь с равнины, тогда его точно удар хватит. А выдать ее за одного из братьев прославленного лэрда Йена МакАрок, своего союзника и друга, это будет хороший брак. И мы укрепим родственные связи, наш клан породнится с Броукинами и с МакГейри, соответственно и они породнятся между собой и волей – неволей, вражду придется прекратить. Ну, что ты об этом думаешь?

– Я действительно уже думал об этом, еще до того, как мы попали в плен. Это было бы замечательно, но согласится ли Морей? И самое главное, согласится ли Колин? Как я понимаю, если она что-то решит, отец сделает так, как она захочет.

– Да, но, если намекнуть ему, что столь частые поездки на равнину могут быть оттого, что там находится некий молодой человек, думаю Морей сможет убедить ее выйти замуж за твоего брата.

– Ты так ненавидишь Тэма?

– Ты же знаешь, что это не так. Просто этот союз будет выгоден всем, но если они не понравятся друг другу, то никто не будет настаивать. В конце концов, она сможет выбрать того, кто ей будет симпатичен, у тебя много братьев, – подмигнула ему жена.

– Очень хорошо, я поговорю с Морейем. Или ты хочешь сделать это сама?

– Нет, лучше это сделать тебе, я начинаю переживать, они с Лохланом слишком похожи, и кажется, неплохо спелись, их по отдельности то тяжело выносить, а уж вдвоем – так вообще наказание.

После этих слов Йен рассмеялся, а Натали насупилась. Но потом решила, что слишком любит мужа, что бы дуться на него и обвив руками его шею, потянула вниз для поцелуя. Больше в тот вечер они не разговаривали, по крайней мере слов не было, за них говорили их тела, раскрывая все самые сокровенные секреты.

Йен провел руками по ее стану, потом медленно начал раздевать, оставив жену в нижнем платье. Обошел вокруг нее, перекинув волосы со спины на грудь, начал целовать шею, руки же в этот момент занимались высвобождением ее груди из плена нижнего белья. Он процеловывал дорожку по ее плечу, плавно перешел на руку, обвив ее вокруг своей шеи, и подхватив девушку на руки, понес на кровать. Устроившись поудобнее, Йен закончил раздевать жену, и отстранившись наблюдал за ней, обнаженной, лежащей на белых простынях. Кожа казалась золотистой от игры огня, полыхавшего в камине, а пряди волос, ловившие его свет, – расплавленной золотой рекой. Он провел рукой от ключицы до щиколотки, наслаждаясь мягкостью ее тела, шелковистостью кожи. Вспоминая тот первый день, когда она так же лежала на кровати, свет от огня точно так же обволакивал ее, делая неземной, нереальной. Тогда желание спасти ей жизнь было единственным, Йен даже представить себе не мог, что будет обладать этой прекрасной нимфой, этой наядой, пленившей его одним своим взглядом. Он начал нежно целовать ее там, где еще недавно были его руки, губы начали повторять все изгибы девичьего тела, от шеи к заметно увеличившейся груди, провел кончиком языка и сомкнул губы на розовой вершинке. Однако очень скоро нежность уступила место всепоглощающей страсти и он, как истомившейся от жажды зверь, припал к ее груди, вбирая в рот и слегка покусывая. Меж тем, руки ласкали внутреннюю сторону бедер, слегка раздвигая их навстречу обжигающим губам и уже через мгновение они оба были объяты пожаром, зародившимся внутри, но с каждым вздохом, грозившим прорваться наружу и спалить обоих. Все тело девушки превратилось в оголенный нерв и с каждым прикосновением мужа все туже закручивался узел внизу живота, пока она не начала молить его о большем, чем просто жадные поцелуи. Прикусив внутреннюю сторону бедра, он опять добился вскрика, а затем языком прошелся до самого сокровенного местечка, и ворвался внутрь. Натали выгнула спину в безмолвном крике, слова застряли в горле и только хриплые стоны выходили наружу. Она вцепилась ногтями в спину мужа и из всех сил потянула на себя, это было как раз то, чего он ждал. Медленно он приблизил себя к тому месту, где только что были губы, язык и жаркое дыхание, провел своим стволом по нежному сосредоточению ее женственности, горячей и влажной, заставив девушку извиваться, стараясь захватить его в себя, но мужчина не хотел спешить и чуть введя головку в тугое лоно, отступал назад и продолжал искать маленькую точку, находящуюся прямо у входа. Обнаружить ее было не сложно, тело любимой, лежащей под ним, безошибочно направляло его, рассказывая о своих чувствах. Уже через пару таких легких прикосновений он ощутил, как ее лоно туже сжалось вокруг него, по телу прошла судорога. Натали охватил оргазм, как волна накрывает корабль, она цеплялась руками за воздух, пытаясь найти точку опоры, и муж прижал ее руки к подушке. А затем вошел в нее резким и сильным толчком, только усилив оргазм. Задыхаясь, она обвила ногами его бедра, не давая выйти, а руки, державшие стальными оковами ее запястья, переместились под ягодицы, слегка приподнимая их и меняя угол проникновения. С этим невозможно было бороться, он медленно выдвинулся, а затем следующим резким толчком вернулся туда, где хотел находиться. И снова крики, и снова толчки, он вбивал себя в нее резко, почти грубо и его старания увенчались очередным взрывом внутри девушки. Ошеломленная, она лежала с полуприкрытыми глазами, истекая соком, который он отстранившись собрал на пальцы и слизнул, зажмурив глаза. Когда они открылись, в них горел животных огонь, как у тигра перед прыжком на беззащитную жертву, но и жертва не хотел спасения, она мечтала слиться с ним в едином порыве, вобрать всю его мощную длину до конца. Губы изогнулись в призывной улыбке, она медленно села и перевернувшись встала на колени, спиной к мужу, а спустя мгновение, он прижался к ее ягодицам. Сильные и нежные руки легли на женскую грудь, слегка сжав соски и потянул их и в тот момент, когда чувственное ощущение от этой ласки завладело ей, Йен ворвался в нее, выбивая новые крики и стоны. Ритм нарастал, становясь поистине бешеным, ему пришлось выпрямиться, оставив груди девушки и вцепившись в ее шелковые волосы, с последним толчком потянув на себя, он излился в нее. Обессиленный, он оперся на одну руку, чтобы не упасть на жену, перекатился набок, прижал к себе, не оставляя влажного лона. Натали покрепче завернулась в руку, обнимавшую ее и глубоко вдохнула терпкий, мускусный запах мужчины, лежащего рядом, его аромат, и окруженная этой дымкой, как еще одним нежным любовником, тихонько заснула. Йен же не торопился засыпать. Легко проведя губами по плечу любимой, он в тысячный раз вознес благодарственную молитву за то, что рядом с ним лежит эта женщина и за то, что она называет его своим мужем.