Прочитайте онлайн Актеры на мушке | Глава 7Кто на пляж, а кто на море

Читать книгу Актеры на мушке
4816+1559
  • Автор:

Глава 7

Кто на пляж, а кто на море

– Где вы опять шатаетесь, пока остальные вещи таскают? – возмущенно поинтересовалась Душка-Череп.

Напоминать, что половину вещей перетаскали сагитированные мной парни, я не стала. И никто не стал. В конце концов! Напоминаю еще раз: театр работает, занятия проводятся, репетиции идут, спектакли ставятся. Даже если музыку аранжирует Тося, декорации рисуют родители, а занятия веду я и Микулишна. Просто я очень сомневаюсь, что кто-нибудь из нас стал бы хоть что-то делать, если бы не бешеная энергия нашей Душки. Вот поэтому мы все ей прощаем, воспринимаем ее выходки как причуды гения и вообще искренне любим ее и уважаем…

Кроме тех частых случаев, когда не менее искренне мечтаем дать ей чем-нибудь тяжелым по башке… а потом еще долго-долго пинать ногами…

Душка-Череп пронаблюдала, как Лешка с Боренькой упихали последний ящик в выделенную нам кладовку, и… щелк! С видом неподкупного стража сокровищ повернула в замке ключ. И властно потребовала у топчущейся рядом девушки с ресепшн:

– Второй ключ тоже отдайте, пожалуйста!

Словно загипнотизированная, та сняла со своей связки второй ключ от кладовки… И тут же опомнилась:

– Но позвольте, а как же…

Быстро, точно белка орех, Душка выхватила дубликат ключа у нее из пальцев и сунула в карман.

– Не позволю! – торжествующе объявила она. – Моя задача – беречь декорации! Мало мне, что ворота пропали? Ключи пусть будут у меня!

– К-какие ворота? – только и смогла ошалело переспросить девушка.

– В замок Греев, – серьезно и правдиво ответила Душка и схватилась за трещащую мобилку. – Да… да… конечно… подъезжайте… – Она отключилась и обвела нас грозным взглядом. – Первый спектакль у нас завтра – надо успеть зарекомендовать себя перед местными до приезда короля. Давать будем «Алые паруса», мы с Боренькой едем смотреть площадку, а вы здесь…

Если она сейчас скажет – репетируйте, я умру. Вот тут, на месте. И пусть в морской прибой, протягивая руки навстречу кораблю капитана Грея, вбегает мой хладный труп.

– А мы здесь разберемся, – решительно сказала Микулишна. – Не боись, Татьяна, я за ними присмотрю.

Душка-Череп поглядела на нее подозрительно, но в этот момент загудел клаксон, она ухватила Бореньку вместе с его камерой и убежала.

– Ну? – грозно упирая руки в бока, сказала Микулишна. – Будем репетировать? Или на пляж пойдем?

– В-в-ва-а! – дружным воплем ответила ей малышня.

– Я так понимаю, все высказались в пользу пляжа? Десять минут на сборы! Кто опоздает, остается в пансионате! – трубным гласом перекрывая вопли, объявила Микулишна, и, прыгая через ступеньки, мы рванули вверх по лестницам.

Я вихрем влетела в комнату.

– Шляпа, шляпа, шляпа… Где моя шляпа? – заорала я. Потом вспомнила, где моя шикарная белая шляпа с мягкими полями, из-под которых так круто окидывать парней загадочным взглядом, а заодно где угольно-черное парео, и затосковала. – Почему обязательно должна была пропасть моя чудесная шляпа, а не твоя дурацкая кепка? – выпалила я.

– Она не дурацкая, а от Tony Helfiger, – напяливая кепку в дополнение к ансамблю из светлых капри и пестрой блузы с широченными рукавами, злорадно объявила Витка.

– Мне совершенно нечего надеть! – простонала я, и это была чистейшая, незамутненная правда.

– Есть на свете справедливость, – с глубоким удовлетворением заявила Витка.

Я запустила в нее подушкой – хотела лампой, но Душка терпеть не может, когда мы бьем гостиничное оборудование, – и принялась собираться. Ладно, раз шляпа и парео пропали, остается стиль «ванилька». Я натянула на себя футболку на два размера больше и ярко-зеленые легинсы на размер меньше, наскоро вплела в волосы несколько цветных шнуров.

– Ты еще угги надень – в расшитых валенках на пляж, какая красота! – закатила глаза Витка, но я ее проигнорировала – и сандалии сойдут. Витка с мученическим видом запихивала в доставленную моим блондином сумку свое пляжное полотенце. Могла бы рожу и не кривить – мне соседство с ее шмотками тоже не нравится. А что делать?

Мы взялись за ручки сумки с двух сторон. Напоследок я внимательно поглядела в зеркало – на свое, а заодно и Виткино отражение. Связанные одной сумкой девчонки в зеркале – светленькая и темненькая – казались странно чужими, серьезными и настороженными.

– Решили уже, так пошли! – нервно скомандовала Витка и за ручки сумки потянула меня к выходу.

Чинно и солидно мы спустились по лестнице и были вознаграждены удивленным смешком Микулишны:

– Надо же, какая оперативность – я была уверена, что вы явитесь последними! И не передрались до сих пор!

– Дайте до пляжа добраться – я ее в море утоплю, – успокоила хореографа Витка, недобро косясь в мою сторону.

Я только фыркнула в ответ. Учитывая, что плавает Витка одним-единственным стилем – «топор на волнах», – ясно же, кто кого утопит.

Микулишна впереди, Тося – деловитой побежкой рядом с выстроенными попарно мелкими. Волоча сумку за ручки, мы с Виткой вышли из пансионата последними и пристроились к остальной труппе в хвост. Надо ж присмотреть, чтоб никто из мелких не откололся от коллектива, а то знаю я их!

Город готовился к приезду короля: это было заметно даже здесь, на застроенной сплошными пансионатами улочке. В детском городке к потрепанным фигурам Волка, Зайца и Бабы-яги добавился новенький бетонный старик Хоттабыч в чалме и папуас в тростниковой юбочке, а старенький Крокодил Гена неуловимо приобрел черты нильского крокодила и плотоядно косился на прохожих. Дети старались к нему не подходить. Всюду висели флаги королевства Мга и даже парочка королевских портретов. Чем ближе мы подходили к пляжу, тем слышнее доносились звуки каких-то восточных инструментов: ритмично стучал барабан, пронзительно взвизгивала дудка.

– Море, море! – завопили мелкие, подпрыгивая, и солидно шествующие мимо двое седобородых татар обернулись и весело и одобрительно засмеялись.

На фоне сливающейся голубизны моря и неба прорисовались изящные белые колонны… А между ними, точно нож масло, рассекая толпу, носилась наша Душка.

– Вешаем декорации здесь и здесь, Ассоль выходит отсюда, капитан Грей – отсюда…

Микулишна резко повернулась и, воровато оглядываясь, погнала нашу толпу в сторону по застроенной многочисленными киосками дороге вдоль пляжей. Мы с Виткой обернулись на оставшуюся за спиной колоннаду, а потом разочарованно переглянулись.

– Ну, не вечно же Душка там болтаться будет… Подождем немножко, потом пойдем парней искать! – бросила Витка.

Тяжеленная сумка болталась между нами, то и дело колотя по ногам.

– Лешенька! – нежно пропела Витка, бросая умильный взгляд на шествующего сквозь толпу Лешку. – Поднеси нам сумочку, пожа-алуйста…

– Сами свои купальники таскайте, – рассеянно бросил Лешка, царственным взглядом владетельного принца окидывая пеструю толпу курортников.

– Неужели ты оставишь девушек без помощи…

– Какие вы мне девушки? – оборвал ее Лешка. – Это вот она мне – девушка! – посылая свою фирменную сценическую улыбку идущей навстречу блондинке, бросил он. – Или вон та рыжая – тоже ничего… А вы мне – боевые подруги, так что сами-сами-сами…

– Вот скотина! – буркнула Витка.

– Это он за то, что ты его полгода назад бросила! – напомнила я.

– Я не встречаюсь с театральными мальчиками! – возмутилась Витка.

– Не встречалась, пока тебе не показалось, что я с Лешкой гуляю! Вот тут он тебе сра-азу понадобился!

– И я его у тебя отбила! – с торжеством выпалила Витка.

– Ага, отбила, как же! Через месяц после того, как я его выставила! Считай, мои отбросы подобрала!

– Это кто тут отброс? – грозно взвыл Лешка.

– Ты, Лешенька! – дружно объявили мы.

Лешка немедленно принял позу принца, готового вызвать весь мир на дуэль, но мы с Виткой его проигнорировали и вслед за Микулишной свернули к металлическому турникету.

– Вот! Это пляж нашего пансионата! – торжественно объявила Микулишна, взмахивая пропусками перед настороженной теткой у входа.

– Ур-ра-а! – с дикарскими воплями мелкие пронеслись мимо…

Тетка только успела прокричать вслед:

– Ваша половина – левая! С другой стороны платные отдыхающие!

С левой стороны отгороженного и благоустроенного пляжа разбегался народ. Пузатые дядьки и подтянутые парни, тетеньки с маленькими детьми и девушки в бикини в безмолвном ужасе хватали свои вещи и драпали на другую сторону пляжа, отступая перед накатывающей на них волной наших мелких.

– А я думала, мы привезли не так уж много детей, – задумчиво сказала Микулишна, провожая глазами маленькую старушку с большим пляжным зонтом, испуганной трусцой пробежавшую мимо нас.

– Это если они торчком, – также задумчиво откликнулась я, глядя, как малые прямо в одежде валятся на песок и тот исчезает под слоем тел. – А если горизонтально…

– Можно разлаживаться, да? Можно уже? – подпрыгивая, будто сама из мелких, нетерпеливо завопила Витка, дергая молнию нашей сумки.

– Виталина! Стыдно! – мученически простонала Тося. – Ты с детства работаешь языком…

За спиной у нас Лешка гнусно хихикнул. Витка бросила на него через плечо многообещающий взгляд.

– Должна знать, что неправильно говорить о человеке – «разлаживается»! «Разлаживается» – машина. А если речь идет о возможности разложить подстилку на пляже… – Тося демонстративно вытряхнула из своей пластиковой кошелки нечто похожее на пыльную скатерть с кистями. – Правильно говорить – «раскладываться»!

Витка мгновение подумала – и возмутилась:

– А раскладывается раскладушка! Интересно, почему разлаживаться, как машина, – стыдно, а раскладываться, как раскладушка, – нормально?

– Потому что никто не думает, что ты «разлаживаешься» из идейных соображений, чтоб не быть раскладушкой! Все просто думают, что ты дура безграмотная! – вмешалась я, пока Тося растерянно хлопала глазами.

– И так оно и есть! – радостно влез Лешка.

– Ну можно мы уже раскладемся, Тося? – дергая Тосю за рукав, завопил Петюнечка.

Микулишна гулко захохотала и махнула рукой. Вереща, как стая счастливых обезьян, малые начали стягивать с себя шорты и футболки… На второй половине пляжа стало настолько тихо, что я невольно оглянулась. Смолкли все разговоры, вытянув шеи, люди пялились на наших мелких – на их покрытые синяками спины и бока. На длинные красно-коричневые царапины на ногах. На ободранные руки.

Не обращая внимания на окружающих, мелкие ринулись в отгороженный буйками «лягушатник». Все посторонние мгновенно порскнули вон из воды – мелких это вполне устроило.

– А вы чего не раздеваетесь? – вопросила Микулишна, стаскивая с себя просторный балахон – под ним оказался похожий на танковый чехол купальник.

– Вот это демонстрировать? – Я отвернула широкий рукав футболки – руку от плеча до локтя покрывали синяки, уже расплывшиеся в сплошное буро-сине-зеленое пятно. Витка выразительно подрыгала ободранными ногами.

– Ну и что, мы ж после аварии! – удивилась Микулишна, но тут же забыла про нас и с воплем: – Катя, не топи Петю, у нас в массовке дырка образуется! – ринулась к мелким.

– Так что, нам ходить с плакатом «Мы после аварии»? – пробурчала я ей вслед, косясь на ошарашенные физиономии остальных обитателей пляжа. – Тем более кто после аварии, а кого придурок с ножичком колотил. А от аварии у меня остался четкий отпечаток угла чемодана на спине.

– Тихо ты – еще вернется! – шикнула на меня Витка, напряженно следя за удаляющимся начальством. – Пошли скорее, а то кто другой наших местных мальчиков перехватит! – Она вскочила.

Когда Микулишна обнаружит, что мы смылись, мало нам не покажется… Но надо же нам как-то попасть к колоннаде? Мы с Виткой подхватили сумку и, тихонько проскользнув вдоль отгораживающей пляж сетки, по кромке прибоя пошлепали в обратную сторону.

Звуки восточной музыки становились все ближе, впереди снова прорисовались стройные белые колонны, между ними на легком ветерке раскачивался плакат «Приветствуем участников чемпионата по крымско-татарской борьбе!». Музыка гремела оттуда, а вокруг плотным кордоном выстроились зрители.

– Ну и как нам их в этой толпе искать? – разглядывая спины, спины, спины… разочарованно протянула Витка.

– Ты таки и правда дура! – радостно объявила я. – Спортивные костюмы, спортивные сумки, опоздать боялись… Элементарно, Витсон! – И я решительно начала протискиваться сквозь толпу. – Простите, извините, пропустите, пожалуйста… – Сомкнутые спины раздались, и я чуть не вывалилась прямо на отгороженный канатами квадрат пляжа. Мужик в широкой татарской рубахе и высокой шапке торопливо ровнял граблями песок…

Я повернулась и пошла вдоль канатов туда, где позади столика жюри сидели, лежали, прохаживались мальчишки разных возрастов в спортивных костюмах или в свободной светлой одежде, схваченной широкими поясами, – от мелких, совсем как наши, до совсем взрослых.

– А вот как их зовут, спросить надо было, – пробормотала я, аккуратно пробираясь поближе к борцам.

Мужик за судейским столом заговорил в микрофон – из колонок загудело, засвистело и загукало, понятно было только слово «Вызывается…». Народ вокруг отгороженного квадрата активно засуетился.

– Непонятно, как теперь их искать. – Приподнимаясь на носки, я пыталась высмотреть в толпе спортсменов знакомые рожи.

– Не туда пялишься, сообразительная ты наша! – Витка насмешливо ткнула пальцем мне за спину.

Я обернулась… На отгороженном квадрате, ухватив друг друга за пояса и взбивая ногами песок, сцепились двое – и одним из них был тот чернявый раскосый парень, что разгружал нас вместе с моим блондином. Вокруг восторженно орали.

– Русский победит! Русский победит! – прыгая на месте от возбуждения, вопил мальчишка в плавках и тюбетейке.

Я не выдержала:

– Прости, а кто из них русский? – спросила я, глядя на одинаково скуластых и смуглых бойцов.

– Как кто? – аж перестав прыгать от удивления, вытаращился на меня мальчишка. – Ну не Каримов же! Федька Авдеев, конечно! – Мальчишка ткнул пальцем в нашего скуласто-смуглого.

– Ну да… – пробормотала я. – Конечно, не Каримов же…

– Их симферопольский Каримов против нашего Авдеева – тьфу! – объявил мальчишка. В этот момент «наш Авдеев» как раз уронил «симферопольского Каримова» в песок, и малец завопил еще громче: – Федька победил! А я вам что говорил! Федька победил!

Победитель и побежденный пожали друг другу руки и убрались с песчаной арены, микрофон снова заперхал…

«Вызывается… абсолютная весовая категория… Эннан Сафаров…»

Дальше я уже не слушала, потому что в песчаный квадрат выскочил мой сероглазый блондин.

– А, круто! – выдохнула рядом Витка, мечтательно закатывая глазки.

Я невольно кивнула – действительно, круто. Мой блондин и его противник крепко ухватили друг друга за пояса, дядька в мохнатой шапке хлопнул блондина по плечу, они пригнулись, выставив попы, и агрессивно затоптались на песке. Вид сзади на моего блондина был ничуть не хуже, чем спереди. Нет, я знаю, что приличные девушки не должны обращать внимания на задницу парня, но про себя-то можно!

Мышцы под легкими рубахами вздувались, ноги борцов отплясывали сложный танец подсечек, уходов и перехватов… Они кружили по песку, не выпуская друг друга, а толпа вокруг орала:

– Са-фа-ров! Са-фа-ров!

Неуловимое движение, мускулы блондина, кажется, чуть не рвут свободную рубаху… и его противник падает, вздымая тучи песка. Восторженный рев, судья победно вздергивает руку моего блондина…

– Ух ты! – выдыхаю я, когда блондин скрывается за спинами остальных спортсменов, и только сейчас понимаю, что все время поединка не дышала…

– Понравилось? – раздался сзади знакомый голос.

Я медленно обернулась. Блондин стоял у меня за спиной – мокрый, разгоряченный, в прилипшей к спине рубахе. И глядел так серьезно, словно от моего ответа зависели наши дальнейшие отношения. Из-за его плеча высовывалась ухмыляющаяся физиономия Федьки – его раскосые глаза еще больше щурились от смеха.

– Мы вас оттуда углядели! – посмеиваясь, сообщил он. – Вы так скакали, думал, к нам вывалитесь!

– А я знаю, как тебя зовут! – выскакивая блондину наперерез, объявила Витка. И томно добавила: – Эннан – потрясающее имя!

– Федька тоже потрясающее имя! – специально для Витки объявил Федька. – Так в старину даже императоров называли.

– Так и называли – император Федька Первый? – буркнула Витка.

– Федька Великий и Федька Грозный, – согласился Федька. – И это все я!

– Я тоже знаю, как тебя зовут, – тихо сказал Эннан, и снова он смотрел только на меня, а в руке у него была зажата наша афиша! Быстро же Душка с Боренькой управились. – В роли Ассоль – Юлия Нефедова…

– Я, между прочим, тоже Ассоль! – возмущенно влезла Витка.

– Ты? – Эннан впервые покосился на Витку, усмехнулся и покачал головой. – Не-ет! Ассоль – это она! – И он кивнул на меня.

Меня словно в море макнули – теплое-теплое, ласковое-ласковое…

Витка тихо, но отчетливо зарычала…

– На сегодня все! – торопливо объявил Эннан. – Полуфиналы мы выиграли, а финалы будут уже, когда король с принцами приедет!

– А кто раньше – ваши бои или наш спектакль? – снова попробовала привлечь его внимание Витка.

Эннан только пожал плечами.

– Погуляем? – спросил он. У меня. – Я тебе город покажу, а то завтра будет уже не протолкнуться. У нас есть что посмотреть. Я только окунусь по-быстрому. – Он смахнул пот со лба и кивнул в сторону моря. – Подождешь? Или со мной пойдешь?

Я нерешительно поглядела на сверкающее солнечными бликами море – купаться хотелось до крика, но не демонстрировать же блондину мои синяки? Я вздохнула и покачала головой.

– Я быстро! Ты только никуда не уходи! – И он рванул к морю.

– Ты тоже! – предупредил Витку Федька и побежал следом.

– Эннана знаешь, а Федьку не знаешь? – с любопытством спросил вертевшийся рядом мальчишка в тюбетейке.

– Вот она Федьку знает! – кивая на Витку, сказала я.

– Почему мне – так обязательно Федьку? – возмутилась Витка. – Сама бери Федьку!

– Ну ты же не хотела встречаться с татарином! – насмешливо возразила я. – Вот как ты не хотела, так ты и получила!

– Тогда сама эту чертову сумку и таскай! Раз тебе такой крутой блондин достался! – рявкнула Витка, повернулась на пятках и зашагала вдоль моря в сторону «нашего» пляжа.

– Эй, ты куда? Эй, сто-ой! – невесть откуда выскочил мокрый Федька в одних плавках и, размахивая зажатым в руке тюком одежды, помчался догонять Витку.

Та шла, гордо задрав нос, и словно никого не видела и не слышала. Шаг, правда, замедлила.