Прочитайте онлайн Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах | Глава 37

Читать книгу Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах
3516+1402
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 37

Я поднял глаза и с удивлением увидел, что над картавым, затягивая на его шее стальной тросик, стоит Борис. Вероятно, на моей физиономии было столько счастья, что она отяжелела и челюсть отвисла сама собой.

— Ты заставляешь меня заниматься делом, которое с точностью до наоборот соответствует моей профессии, — сказал он, оттаскивая обмякшее тело картавого в сторону и связывая ему за спиной руки.

— Борис, — прошептал я, еще не веря в свое спасение. — Это ты? Откуда? Боря, ты очень вовремя…

— Я заметил, — ответил он. — Опоздай мы на пару минут, и ты бы уже дрыгал ножками в предсмертных судорогах.

Я только сейчас заметил Ризо — грузина из гостиницы «Таджикистан», который дал мне полмиллиона. Он стоял перед Валери, склонив голову, и что-то спрашивал у нее. Валери пыталась расчесать спутавшиеся волосы, но расческа застревала, как плуг на камнях.

— Откуда ты, Боря? — повторил я.

— Откуда! — передразнил он меня и, надавив мне на шею, стал распиливать ножом веревки на запястьях. — Ты когда обещал быть? Через две недели?

— А сколько уже прошло?

— Сколько-сколько… Столько, в общем-то, и прошло. Но я, как старый многоопытный кот, понял, что ты запутался в любовных делах настолько, что без моей помощи не выкарабкаешься. Опыт не пропьешь… Э-э, браток! — протянул он, глядя на мои позеленевшие ладони. — Пальчиками пошевелить можешь?

Я пошевелил.

— Нормально, — кивнул Борис. — А то я уже грешным делом намеревался укоротить тебе лапки.

Он присел возле меня и стал растирать мне руки. Я смотрел, как Ризо помогает Валери подняться на ноги. Кажется, она не была связана. Но почему тогда не попыталась треснуть картавого со спины по голове? Борис проследил за моим взглядом.

— Кажется, ваши отношения с этой вумэн достигли степени вопиющей гармонии. Что, уже ревнуешь?.. Ризо! — Борис повернул голову. — Ты представляешь, человек едва выкарабкался из могилы и сразу начал ревновать.

— Все правильно, — отозвался грузин, не оборачиваясь и продолжая распутывать Валери. — Так должен делать настоящий мужчина!

— Так он к тебе ревнует!

— Правильно делает. Он чувствует серьезного соперника.

— Борис, ты не убил его? — Я кивнул на картавого.

— Что ты! — возмутился Борис. — Я такой грех никогда не возьму на душу. А ты считаешь, что его следовало бы убить?

— Нет, он мне нужен живым. Это очень опасный человек…

— Потом расскажешь, — перебил меня Борис. — А сейчас надо сваливать отсюда, и как можно скорее. Я из-за тебя в такие истории вляпывался!.. Идти сможешь?

Я кивнул, ухватился рукой за выступ в скале и поднялся на ноги. Все тело пронзило острой болью, словно сквозь меня пропустили ток, но я устоял. Борис, глядя на меня, покачал головой.

— Любишь же ты приключения, Кирюша. И башка у тебя разбита. Чем это он тебя?

— Не знаю. Может быть, булыжником?

Ризо поднял Валери на руки.

— Ну что, вперед? — спросил он и, не дожидаясь ответа, пошел вдоль скал.

Я взглянул на Бориса. Он молча пожал плечами и предложил мне свою руку, чтобы я мог на нее опираться.

— Но как вы нас нашли? — опять спросил я.

— Это целая история, — ответил Борис. — Но я расскажу тебе ее как-нибудь на досуге. — И как-то странно взглянув на меня, добавил: — Между прочим, ты оставил столько следов, что тебя мог бы разыскать любой юный следопыт. И милиция, по-моему, успешно идет по этим следам.

Я кивнул:

— Да, Борис, да. Поэтому этот человек мне и нужен.

Борис недолго приводил картавого в чувство, воткнув ему в ноздрю ватный жгутик, смоченный в нашатырном спирте. Картавый поморщился, открыл мутные глаза и, увидев меня, с усилием усмехнулся.

— Напрасно, — сказал он.

— Ну-ка, гражданин, вставайте! — приказал ему Борис и отвесил довольно крепкую оплеуху.

Я, морщась от боли, принялся догонять Ризо и Валери. Когда я поравнялся с ними, Валери сказала:

— Спасибо, дальше я пойду сама.

Ризо опустил ее на землю и только теперь смог пожать мне руку.

— Я тебе должен, — сказал я.

— Вот я за долгом и пришел.

Если на свете и бывает чудо, так это мужская дружба. Слезы сами собой навернулись мне на глаза. Серые холмы поплыли передо мной, превращаясь в штормящее море.

* * *

Возвращение на дачу я помню смутно, словно это происходило во сне. У меня едва хватило сил, чтобы дойти до кишлака. Там нас встретил Глеб и едва не задушил Валери в объятиях. Где ж ты раньше был, братишка, подумал я. Валери в нескольких словах рассказала ему о наших злоключениях. Глеб стал мрачнее тучи и, отведя картавого в сарай, как я полагаю, разрядил на нем свое раздражение, затем снова вывел во двор — ссутулившегося, с залитым кровью лицом, точнее, тем, что от него осталось, и заставил его влезть на прицеп трактора и лечь на доски лицом вниз.

Мне стало противно от этой трусливой демонстрации силы над раненым и связанным человеком, который сейчас был не опаснее барана, уготовленного на убой.

— Почему ты не ждал нас на отмели? — спросил я его, чувствуя, как во мне вскипает злость.

Валери поняла, что я завожусь, встала между мной и Глебом.

— Не надо, Кирилл, — ласково сказала она. — Он и не должен был ждать нас там.

— Силу показывает, — сквозь зубы произнес я. — А где он раньше был? Почему этот юный качок не показал свою силу, когда картавый точил на нас нож?

— Заткнись, — попросила Валери. — Ты устал. У тебя нервы.

— Что ему не нравится? — спросил Глеб, пытаясь отстранить Валери и подойти ко мне. — Посеял весь порошок, а прыгает так, будто подвиг совершил. Кажется, он хочет со мной драться?

— Валери, купи ему короткие штанишки и научи вежливо разговаривать со старшими, — сказал я.

Глеб въехал мне кулаком в челюсть довольно неожиданно, но я отреагировал мгновенно и свалил его на землю двумя быстрыми ударами справа.

За поверженного Глеба рассчиталась со мной Валери. Вот уж у кого нервы! Она хлестала меня по щекам с такой яростью, что через полминуты моя голова гудела, как барабан, и я стоически терпел эту экзекуцию, с удивлением глядя на то, как Валери стремительно заливается слезами. Наконец она устала, опустила руки и закрыла ими лицо. Я отвел ее под кран, умыл и, обнимая и похлопывая по плечику, успокоил.

Подошел Глеб. Не глядя мне в глаза, буркнул:

— Времени нет, надо ехать.

— Куда?

— На дачу.

— А охранка там?

— Нет, я всех отправил в Душанбе.

Валери села в кабину трактора рядом с водителем, а я, Глеб, Борис и Ризо — в кузов прицепа, рядом со связанным картавым. Водитель оказался лихой, гнал вовсю, и прицеп швыряло на ухабах со страшной силой. Картавого подкидывало, как мешок с картофелем, он бился изуродованным лицом о борта, оставляя на них кровавые пятна. Мне стало его жалко, и я ничего не мог поделать с этим предательским чувством. Пришлось поднять его и посадить, прислонив спиной к борту. Глеб поморщился, беззвучно выругался и сплюнул. Юноша не научился еще сострадать, он был молод, самоуверен и глуп и не знал, что чем больше страданий перенесешь на своей шкуре, тем больше потом жалеешь других.

Ризо распрощался с нами, когда мы подъехали к даче. Он договорился с водителем, чтобы тот подкинул его в Куляб. Я протянул ему руку, стал что-то бормотать про долг, который красен платежом, но грузин не дал мне договорить, крепко обнял меня, и в этом жесте теперь уже не было ничего наигранного, лицемерного.

Глеб, прихватив кусок тонкой стальной проволоки, потащил картавого в баню. У меня уже не было сил контролировать судьбу картавого. Я сделал свое дело. Пусть теперь Глеб упивается своей властью над человеком, который намного сильнее его.

Мы остались с Валери вдвоем в той самой комнате, где я впервые увидел Рамазанова, где он раскрыл мне свой план. Какой был самонадеянный человек! Теперь его душа парит где-то высоко над землей, а его кровожадный компаньон — избитый, покалеченный, озверевший вконец — сидит под арестом в бане. И сама Валери уже не та.

Она обрабатывала мне рану на голове ватным тампоном, смоченным в какой-то пахучей жидкости.

— Что теперь? — спросил я ее. — Теперь — все? Все, Валери? Или мы начнем новую игру?

— Теперь все, — тихо ответила она. — Ты свободен.

— Мы расстанемся?

— Должно быть.

— Куда ты поедешь?

— Наверное, домой.

— В Вильнюс?

— Нет, в Лиму. К отцу. Хотя… Хотя он ждет меня иной.

— Что значит иной, Валери?

— Это значит, что я не оправдала его надежд.

— Ты для него шла за порошком?

— Для него, не для него… О чем ты, Кирилл?

Мы не понимали друг друга, но оставались очень близкими, почти родными людьми. Она завинтила пузырек с жидкостью, положила на стол пинцет и ножницы.

— Все. До свадьбы заживет.

— Выходи за меня замуж, — сказал я.

Ее глаза потяжелели от слез. Она коснулась моей щеки ладонью.

— Не надо, — прошептала Валери. — Это просто такое у тебя настроение. Я совсем не тот человек, которого ты себе представляешь.

— Я люблю тебя.

— Это пройдет.

— А у тебя уже прошло?

Она отрицательно покачала головой и крепко поцеловала меня.

Ночью мы почти не спали. Валери будто чувствовала, что мы вместе в последний раз.