Прочитайте онлайн Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах | Глава 3

Читать книгу Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах
3516+774
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 3

Я спал на кухне, продавив старую раскладушку почти до самого пола, и назвать это полноценным отдыхом, конечно, было трудно. Поэтому, когда Валери растормошила меня за плечо, я едва смог приоткрыть глаза и долго врубался, что она от меня хочет.

— Где тут у вас ближайшая почта? — спросила она.

— Что?

— Почта!

— Зачем?

— Письмо надо отправить… Ты удивительно сообразительный.

— Спать хочу, — ответил я, снова утопая лицом в подушку. — Там, — вяло махнул я рукой куда-то в сторону. — Перейди через дорогу, увидишь.

Когда хлопнула дверь, я подлетел, как на батуте, и, путаясь в штанинах, стал надевать брюки. Меня качало из стороны в сторону, словно я был изрядно пьян, но все же допрыгал на одной ноге до балконного окна и, прячась за шторой, осторожно посмотрел на улицу. Валери тоже украдкой оглянулась и посмотрела вверх, но меня не заметила. Нескольких секунд мне хватило на то, чтобы взять сумку, с которой я обычно ходил за продуктами, накинуть на голое тело еще влажный плащ и выскочить из квартиры.

Пригибаясь и пытаясь спрятаться за голыми ветками кустов, как это делают в плохих детективных фильмах, я добежал до дороги, заглянул за изгородь и успел заметить, как в дверях почтового отделения мелькнула спина Валери.

Дорога была пустынна, лишь в ближайшем дворе женщина кормила кур, но она не видела меня. Я перешел на противоположную сторону и, чтобы Валери случайно не заметила меня из окна почты, свернул по тропинке в узкий проулок между оград двух дворов. Отсюда мне хорошо было видно почтовое крыльцо.

Валери вышла минут через пять. Посмотрела налево-направо и не спеша пошла к дому. Когда она скрылась за изгородью, я выскочил из своего убежища и влетел на почту. Женщина, которая сидела на приеме корреспонденции, меня знала — когда моя бабка лежала дома парализованной, носила ей мои письма.

— Татьяна Николаевна, здравствуйте! — громко сказал я с порога, не скрывая своего частого дыхания.

Почтальонша пригнула голову, чтобы лучше меня видеть, кивнула, улыбнулась.

— Здравствуй, Кирилл! Что это ты такой возбужденный с утра?

— Девушка только что приходила к вам, письмо мое отправляла. Валери ее зовут. Только она ушла, я вспомнил, что самую важную справку забыл в конверт положить! — Для большей убедительности я хлопнул себя по лбу.

— Отправляла, — ответила почтальонша. — А кто она тебе, эта девушка? Невеста или жена?

— Невеста, теть Таня.

Она что-то перебирала рукой в ящике рядом с собой.

— Кажется, уже унесли его… Так давай твою справку вторым письмом отправим, подумаешь, велика беда!

— Не хочется возиться, — я склонился над окошком и посмотрел на женщину такими влюбленными глазами, какими не смотрел даже на Валери. — Быстренько вскроем, справочку воткнем и заклеим опять. Делов-то!

— Люба! — неожиданно громко крикнула почтальонша, не поворачивая головы. — Ты заказную корреспонденцию брала?

Люба ничего не ответила, и почтальонша, демонстративно вздохнув, сказала мне:

— Ну пройди туда, у Любы мешок для заказных писем, посмотри.

В смежной комнате, большая половина которой была отведена под стеллажи для посылок, полненькая Люба, одетая в синий халат, с абсолютно дебильным выражением лица перебирала письма, перекладывая их из одной стопки в другую.

— Это заказные? — спросил я.

Люба, разумеется, ничего не ответила, даже не взглянула в мою сторону. Ее коротенькие толстые пальчики, почерневшие от штемпельной краски, продолжали мельтешить над пачкой писем. Я встал рядом с ней, взял несколько писем, и только сейчас до меня дошло, что я не найду письма Валери, потому как не знаю ни адресата, ни ее почерка, ни цвета ее чернил. Я в отчаянии швырнул письма на стол, как Татьяна Николаевна очень кстати пришла на помощь.

— Номер восемнадцать дробь тридцать четыре! — крикнула она и через полминуты: — Ну что, нашел?

Заказными письмами наш поселок почту не баловал, тем более осенью, и я сразу нашел то, что искал. Письмо было тоненькое, невесомое, надписанное крупными, почти печатными буквами, и я сразу вспомнил этот почерк — таким же было исполнено письмо, которое Тима, Ольга и Валери оставили мне на «Арго». Адресовано в Мордовию на станцию Потьма, абонементный ящик номер 7. В графе отправителя стояла неразборчивая роспись.

Я осторожно вскрыл конверт, благо клей еще был влажным. Внутри лежала белая картонка. Я вынул ее и перевернул.

Это была моя фотография из альбома. Кундуз, 1984 год, дивизионная операция в районе Ишкамыша. Я лежу на камнях, между ног — ствол пулемета, панама сдвинута на затылок, ко лбу прилипла мокрая прядь волос — тогда у меня еще были пряди. Из карманов жилетки торчат изогнутые черные магазины и рычаги гранатных запалов. На физиономии — выражение, с которым обычно посылают к чертовой бабушке. Слева — боец в маскхалате, за спиной — радиостанция, и ее антенна торчит, как тараканий ус из-под дверцы кухонного шкафа. Не помню фамилии бойца. То ли Чуев, то ли… Ну, неважно, главное, что жив остался, я его с первой партией дембелей на «вертушку» сажал. А справа — командир второго взвода Сергеев. Этот погиб, точно. Фотографировал нас какой-то корреспондент из Москвы. Таскался за нами, пока не услышал первый выстрел. Но снимки, как обещал, прислал. Целый конверт на имя командира полка пришел…

От воспоминаний меня отвлекла Татьяна Николаевна. Тронула за руку:

— Уснул? Давай заклею.

Она взяла у меня конверт с фотографией и вышла в зал.

— Какой-то ты рассеянный, Кирилл, — сказала она, тщательно разглаживая склеенный заново конверт.

Я вышел на улицу, уже не беспокоясь о том, что меня может случайно заметить Валери. Я снова ушел в воспоминания, эпизодами восстанавливая события десятилетней давности. Альбомы с фотографиями я пересматривал довольно часто, но прошлое не всплывало в сознании так остро, как сейчас.

Я свернул в магазин, купил две бутылки молока и вернулся домой. Валери, услышав меня, высунула намыленную голову из ванной.

— Где ты был? — спросила она.

— В магазине. Молока взял. — Я снял плащ, и глаза Валери округлились.

— А почему на голое тело?

— Опаздывал. Его разбирают быстро.

Она кинула на меня еще один подозрительный взгляд. Лицо ее расслабилось.

— Ты мне спину потрешь?

— Потру, — пообещал я.