Прочитайте онлайн А может, это любовь? | ГЛАВА ПЯТАЯ

Читать книгу А может, это любовь?
2716+644
  • Автор:
  • Перевёл: И. Волкова
  • Язык: ru
Поделиться

ГЛАВА ПЯТАЯ

Стефани разбудил мужской смех. Поначалу она подумала, что ей просто приснился кошмар, а на самом деле прошедшие два года — дурной сон и Клей жив и здоров.

— Завтракать! — услышала она за дверью голос Дуги. — Если ты не встанешь, мы с Ником все съедим.

Ник!

Какой стыд! Сегодня ночью она позволила ему то, чего не позволяла ни одному мужчине после смерти Клея. И это при том, что в доме был Дуги. Но даже если бы сына не было дома, это нисколько не оправдывает ее поведение. Она не допустит, чтобы Ник снова увлек ее, она уже не та глупая девчонка, какой была раньше.

— Уже иду! — крикнула она.

Встречи с Ником сейчас не избежать, но будь она проклята, если выйдет к ним в ночной рубашке и халате. Стефани умылась, надела брюки и очень широкую майку, скрывавшую ее фигуру. Причесавшись и заложив волосы за уши, она решила, что краситься не будет, чтобы Ник не подумал, что она прихорашивается ради него.

— Тра-та-та-та! — пропел Дуги. — Сюрприз! — На столе стояло блюдо с оладьями и бекон.

Стефани прикрыла глаза ладонью.

— Твоя улыбка, Дуги, меня прямо ослепила.

Дуги еще громче рассмеялся своим ломающимся голосом, напомнившим ей о том, что очень скоро он станет взрослым. Эта мысль вызвала слезы у нее на глазах, и, чтобы скрыть их, она уткнулась в стакан апельсинового сока, который ей протянул сын.

— Доброе утро, — раздался голос Ника.

— Привет, — ответила она с притворным удивлением. — Я думала, ты на работе.

— У меня сегодня выходной.

— Ник помог мне со всеми хозяйственными делами, мам.

— Большое ему за это спасибо. — А что еще она могла сказать? Тем более что сын глядел на помощника шерифа с нескрываемым восхищением.

Стефани села за стол, мужчины — по обе стороны от нее. Клей обычно садился напротив, уверяя, что ему нравится все время смотреть на нее.

Чего нельзя было сказать про их гостя. Стефани вообще не могла понять, в каком Ник настроении. То, что случилось ночью, никогда не должно повториться. Это был просто порыв безумия, и только.

— Мам, можно? — спросил Дуги, запихивая в рот остатки еды.

— Извини, что ты сказал?

— Ник предложил, чтобы мы с Клайдом поехали к нему на ферму посмотреть на лам.

— А когда вы собираетесь ехать? — Стефани посмотрела на Ника с досадой.

— Мальчики могут ехать прямо сейчас, а я еще вымою посуду, — лениво улыбнулся Ник, уловив в ее тоне явное желание как можно скорее от него избавиться.

— Это совсем не обязательно, я сама вымою.

— Ты сегодня должна отдыхать, — решительно заявил он.

Сердце Стефани упало. Он наверняка собирается поговорить о том, что произошло ночью. Вообще-то им действительно надо поговорить начистоту. Она дорожит своей репутацией и ни за что не даст Дуги повода сомневаться в правильности ее поступков. Она помнила, в каком замешательстве были они с отцом, когда от них ушла мать.

Стефани еще не кончила завтракать, когда появился Клайд. Дуги сорвался с места, как дикий гусь, услышавший зов своей стаи.

— Как хорошо было бы снова стать молодым, — заметил Ник, прислушиваясь к удалявшемуся топоту копыт.

Ник взял со стола свой кофе и, откинувшись на стуле, стал пальцем гладить толстую ручку кружки.

Какими нежными были его руки, когда он гладил ее, каким восхитительным было их прикосновение… Краска залила лицо Стефани. Облокотившись на стол, она приложила руку ко лбу, пытаясь скрыться от изучающего взгляда Ника.

Трусиха! Не может она сегодня смотреть ему в глаза, и все тут! И как ни стыдно ей было в этом признаться, она сама виновата в том, что произошло.

— Голова разболелась? Прими таблетку.

— Нет, нет, все в порядке. — Стефани осмелилась глянуть Нику в глаза. Это было ошибкой. Взгляд его выражал такую заботу, что у нее перехватило дыхание.

— Стефани.

— Да?

— Нам надо поговорить.

Так она и знала! Ник был не из тех, кто останавливается на полдороге. Еще Клей говорил, что Ник, как бульдог, уж если вцепится, то не отстанет, пока не выяснит все до конца.

— О чем?

— После того как ты вчера ушла спать, у нас с Дуги был разговор.

Господи, неужели Дуги их видел? Как она все объяснит ему, если и себе-то не может?

— Он рассказал, что нечаянно подслушал разговор Клея с одним человеком… В чем дело?

— Ты хочешь поговорить о Дуги и его отце? — дрожащим голосом спросила она.

— Ну да. — Он был явно озадачен. — Или хочешь сначала поговорить о том, что было ночью?

— Нет, — резко бросила она и добавила: — Что ты хотел рассказать о Дуги и Клее?

— Мальчик боится, что его отец замешан в преступлении. Он случайно подслушал разговор Клея с незнакомым человеком о каких-то камушках вскоре после ограбления дома на озере. Ему кажется, что говорили о бриллиантовом ожерелье, которое так и не было найдено.

На какое-то мгновение Стефани задумалась. Может, поэтому Клей был так мрачен и неразговорчив в то лето? Часто сердился и вообще не был похож на себя, подумала она.

Или ей сейчас хочется оправдать свое собственное поведение: ведь в то утро, когда он был убит, они поссорились. Она рассердилась на Клея за то, что он противился ее желанию быть не только матерью и домохозяйкой, но и иметь собственное дело. Видимо, тут она похожа на свою мать, как ни трудно ей в этом признаться.

— Дуги думает, что Клей имеет отношение к ограблению?

— Он спросил, не считаю ли я его отца преступником.

— А что ты ответил?

— Что я все проверю, — внимательно посмотрев на нее, ответил Ник.

— Тут нечего проверять, Клей был кристально честным человеком. Он бы ничего такого не сделал.

Ник хмыкнул.

— Ты в нем сомневаешься? — взорвалась Стефани.

— Я — нет. А вот ты все же на минуту усомнилась. Почему?

— Да нет, я…

— Почему, Стефи? — настаивал он. — Что тебе было известно? Что все-таки заставило тебя заподозрить, что Клей мог быть и виноват?

— Ничего! — Стефани вскочила. — Не пытайся приписывать мне свои мысли. Клей был замечательным. Замечательным отцом и мужем. Он гордился службой в полиции и никогда бы не запачкал честь мундира.

Стефани умолкла, и в кухне стало тихо. Слышно было лишь ее прерывистое дыхание.

Ник продолжал внимательно ее изучать, будто она была главной подозреваемой.

— Он никогда бы не пошел на такое, — сказала она уже более спокойно. Чтобы не видеть Ника, она подошла к кофеварке и налила себе кофе, хотя знала, что не сможет сделать ни глотка.

— Я знаю. — Ник поднялся. — Но Дуги должен понять то, что он слышал. А я должен разузнать все об этом незнакомце. Дуги видел его в городе. И он следит за тобой.

— Следит за мной?!

Ник кивнул.

— А Дуги не грозит опасность?

— Не знаю, — ответил Ник, откинув со лба непослушную прядь.

Как хорошо она помнила, какими были на ощупь эти волосы, и эту непокорную прядь! У нее даже ладонь зачесалась.

— Я буду присматривать за вами обоими, — сказал Ник и принялся мыть посуду.

— Не надо за мной присматривать. Я уверена, что нет никакой опасности… — Но, взглянув в лицо Ника, она поняла, что у него в этом уверенности нет.

— Я тебе скажу, когда буду в этом убежден. А потом мы поговорим о нас.

— «Нас» не существует.

— Когда-то мы существовали. Что с нами случилось, Стефи? Я никогда не мог этого понять.

— Не мог понять? Ты застал меня в объятиях другого человека и отказался меня выслушать. Ты заявил, что я не смогу опровергнуть факт. А этот факт ты истолковал по-своему. — Стефани так разволновалась, как будто это произошло вчера.

— Ты считаешь, что я неправильно все истолковал? — с убийственным сарказмом спросил он.

— Да, — только и могла выдавить из себя Стефани.

Ник ничего не ответил и, вымыв посуду, уехал. Без единого слова. Без единого взгляда.

Внезапно обессилев, Стефани опустилась на стул.

Она не помнила, сколько времени так просидела. В голове была сумятица. Их общему прошлому не было места в будущем. Ей надо воспитывать сына и заниматься своим делом, чтобы зарабатывать на жизнь. У нее нет времени на глупости. Вот что она должна ему сказать.

Судя по описанию, данному Дуги, это был именно он. Одного роста с Клеем. И родимое пятно. Одет он был как обычный ковбой или лесоруб, а может, и просто турист — джинсы, рубашка с длинными рукавами и сапоги с отворотами. Ник наблюдал за ним из патрульной машины.

А тот наблюдал за Стефани. Она стояла в витрине своего магазина, хорошо просматривавшейся со всех сторон, и была отличной мишенью, задумай кто-либо в нее стрелять. Стефани была полностью поглощена оформлением витрины и, конечно, не замечала, что за ней наблюдают. Она надевала на манекен серовато-зеленый костюм, слишком теплый для лета, даже в горах.

Ник представил себе Стефани в этом костюме. Они поедут в горный ресторан обедать, а когда вернутся домой, она пригласит его войти. Дома она снимет жакет. А потом, когда они будут сидеть у огня, — блузку и юбку. А потом…

Черт! Пока он мечтал о том, чего никогда не будет, объект его наблюдений исчез.

Ник вышел из машины и направился к магазину Стефани. В это время «объект» вышел из пункта проката видеотехники. Завидев Ника, он поспешно удалился в противоположном направлении.

— Вы знаете парня, что только что вышел от вас? — спросил Ник, зайдя в салон и поздоровавшись с его хозяином Джо Моссом.

— Нет, но он заходил пару раз. На днях взял напрокат видеомагнитофон.

— У вас есть его имя и адрес?

— Конечно. — Хозяин салона просмотрел компьютерный список покупателей. — Вот. Боб Гринвуд. Живет в пансионате на Ист-Мэдисон. Он что-нибудь натворил?

— Да нет. Мне кажется, он без работы, а мне нужен помощник на ферме.

— Может, вам нужны отпечатки пальцев? — спросил Джо, лукаво подмигнув Нику. — Он переворошил все видео. Моя жена страшно ругалась, потому что совсем недавно стерла везде пыль и навела порядок.

Ник положил один магнитофон в пластиковый пакет и сказал Джо:

— Запишите на мой счет.

— Не надо. Я верю, что вы его вернете.

— Спасибо. За мной стаканчик!

В полицейском управлении он ввел отпечатки в компьютер и сделал запрос в ФБР. Затем вернул видеомагнитофон и отправился патрулировать улицы.

Стефани все еще занималась витриной. Встав на колени, она раскладывала в художественном беспорядке шарфы и косынки, чтобы создать впечатление, будто это унесенные ветром желто-красно-коричневые листья.

Однажды она, смеясь, убегала от него в осеннем лесу. А потом они оба упали в кучу опавших листьев и он впервые ее поцеловал… Ни к чему вспоминать об этом!

После смены Ник снова заехал в управление и нашел у себя на столе распечатку из ФБР.

В сведениях ФБР значилось, что парня зовут вовсе не Боб Гринвуд, а Боб Грисли. Когда-то он был полицейским и в течение шестнадцати лет работал в отделе по борьбе с преступностью в Лос-Анджелесе. Но потом пошел по кривой дорожке и попал в тюрьму за сокрытие и последующую продажу вещественных доказательств — лодок, машин, драгоценностей.

Первое, о чем подумал Ник после того, как он все это прочел, была безопасность Стефани и Дуги. Будь он проклят, но он защитит то, что принадлежит ему…

Стоп! Во-первых, они ему не принадлежат. Во-вторых, он обязан защищать всех граждан. Стефани и Дуги только лишь одни из многих.

На следующий день Ник поговорил с шерифом.

— Дуги Боулт думает, что его отец был замешан в преступлении. Клей вел расследование по делу о краже бриллиантов два года назад?

— Нет. Дело вел Баркли. Но возможно, связь какая-то есть. Клей учился в полицейской академии в Калифорнии, а потом два года работал в Лос-Анджелесском управлении полиции, по всей вероятности именно в то время, когда там служил Грисли. Хотел бы я знать, зачем Грисли пожаловал к нам и где он был эти два года?

— Мне нужен допуск к досье Клея. Если что-то было, я обязательно докопаюсь. А Грисли, как бывший полицейский, верно рассчитал, что за два года о краже все позабыли.

— Да, с отъездом Баркли в Техас больше никого не осталось, кто бы был знаком с этим делом. Я распоряжусь, чтобы вам оформили допуск, — сказал шериф, поднимая трубку.

— Мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь еще знал, что я веду расследование.

— Пожалуй, вы правы. Хорошо бы выяснить, где у нас червоточина. Между прочим, мэр очень доволен вашей программой работы с подростками. С тех пор как вы организовали футбольную команду и клуб плавания, вандализм и мелкие кражи сократились на сорок процентов. Отличная работа.

Ник остался доволен разговором с шерифом. Теперь у него развязаны руки и он постарается узнать все о бывшем полицейском и бывшем заключенном Бобе Грисли.

До трех Ник патрулировал по городу, а потом заехал за Дуги, чтобы отвезти его на тренировку.

— Тебе нравится твоя работа? — спросил Дуги.

— Нравится.

— А почему ты решил стать копом … то есть я хотел сказать — офицером полиции?

— Я не возражаю, чтобы меня называли копом. А решил я стать полицейским, потому что мне всегда хотелось носить форму. Но армии я был не нужен, для баскетбола не вышел ростом, а для футбола был слишком худой.

— Отец мне говорил, что полицейских всегда ругают, а ему хотелось, чтобы его уважали и все такое… — заявил Дуги срывающимся голосом, покраснев до корней волос.

Нику была понятна боль Дуги. Чуть поколебавшись, он сказал:

— Послушай, с согласия шерифа я веду официальное расследование того дела, о котором ты мне рассказал. Но никто, кроме нас с тобой, не должен об этом знать, ты понял?

— Ясное дело. Но ты мне скажешь, если…

— Я же тебе обещал.

Они вышли из машины и присоединились к игрокам на поле. Наблюдая за игрой Дуги, Ник с горечью подумал, что это мог бы быть его сын и он мог бы им гордиться. А еще он вдруг почувствовал, что старше этих ребят на целых двадцать лет.

Перед Рождеством ему исполнится тридцать пять. Старым он себя не чувствовал, просто у него было такое ощущение, что жизнь проходит мимо. А ему нужны жена, дом, семья.

Каким мучением было желать женщину, которая вышла замуж за твоего лучшего друга, но еще тягостнее было сознавать, что она могла бы принадлежать тебе. Как всегда, когда он думал о Стефани, внутри у него все закипело. Но он одернул себя.

Если она и любила его, все уже прошло. После той единственной в их жизни ссоры она ему ни разу не написала и не позвонила. На следующий год он назначал свидания всем подряд… для того лишь, чтобы показать ей, что ему наплевать на ее измену, в которой она так и не призналась.

Несколько лет тому назад он даже собрался жениться, но ничего из этого не вышло. Невеста заявила, что он ее не любит и она не собирается воевать с призраком: она была в курсе, что он когда-то был влюблен в Стефани.

О прошлом невозможно забыть, но он совершенно точно больше не любит Стефани, да и она его давно разлюбила. Дуги был живым свидетельством того, что между ними ничего нет. Дуги был не его сын, и это факт.

Но почему же их все равно тянет друг к другу? Не приснилось же ему то, что было всего два дня назад. Это юношеское влечение сидело в нем, как заноза, от которой он не мог избавиться, и это его злило.

Если бы он был порасторопней, то поискал бы женщину, которая полюбила бы его на всю жизнь. Да, именно так он и поступит. Ради Дуги, ну и ради Стефани, он сделает все, чтобы снять подозрение с Клея. А потом уедет. Ведь он уже давно собирался.

— Эй, тренер, вы видели эту передачу? Мяч был в ауте?

— Извините, ребята, сами решайте.

— И такой совет дает тренер? — раздался за спиной Ника женский голос.

Ник обернулся. Перед ним стояла Стефани в кремовой блузке и синих брюках — свежая, как цветок, далекая, как мечта.

— Привет, Ник, — сказала она, сев на скамейку рядом.

— Привет. Осторожно, испачкаешь брюки.

— Ничего, они легко стираются.

Ник хмыкнул, продолжая следить за игрой. Стефани тоже стала смотреть, а потом сказала:

— Я вижу, в футболе надо уметь быстро бегать. Недаром Дуги сейчас ест столько, будто месяц голодал.

— Он хороший игрок. И весь отдается игре, впрочем, как и другие ребята.

— Да уж вижу.

— Что заставило тебя прийти?

— В субботу мне удалось вырваться всего на час, чтобы посмотреть игру. Поэтому я решила сегодня заглянуть на тренировку и узнать, как идут дела у Дуги.

Если быть честной, она пришла и затем, чтобы увидеть Ника, потому что не переставала думать о нем и о тех чувствах, которые их так внезапно захлестнули.

— Хм.

— Ты был прав, — мягко добавила она. — Дуги необходима компания его сверстников, и занятия спортом идут ему на пользу.

— Ну-ну, — саркастически отозвался Ник, — меня не обманывает слух? Ты действительно признаешь свою ошибку?

— Стараюсь унизиться, не теряя достоинства. — Однако в этом признании угадывалось больше строптивости, чем смирения.

— Извини, я этого не понял. Когда я унижаюсь, то, как правило, ору и начисто все отрицаю.

Насмешливый, почти циничный тон скрывал горечь и напряженность, возникшую в их отношениях. Она это поняла, и ей почему-то стало грустно. Ведь когда-то они были близкими друзьями и даже любовниками.

— Разве мы не можем быть друзьями? — спросила она. (Он стиснул зубы.) — Хотя бы ради Дуги, — добавила она, кляня себя за уничижительный тон. Господи, почему она должна что-то вымаливать?

— Нет, — процедил он. — Нет, черт возьми! Ты же знаешь, что этого недостаточно.

— Пожалуйста, — умоляющим тоном тихо попросила она, не желая, чтобы их услышали ребята. Дуги считает, что Ник не может поступить плохо. Если бы он увидел, как они целовались…

— Пожалуйста — что? — потребовал он. — Не хотеть тебя? Мне и самому это не нужно, но скажи, как от этого избавиться? Как забыть все, что было между нами? Или я все это выдумал? Мне казалось, что ты когда-то отвечала мне взаимностью, да и на прошлой неделе я получил тому подтверждение. Я думал, ты меня любишь, ведь мы столько говорили о нашем будущем. Я все это помню. А ты, Стефи, что помнишь ты? Расскажи, и мы сравним наши воспоминания.

— Не надо, Ник, — попросила она. — Наша жизнь и так сложна. Если мы не можем быть друзьями… — Она хотела добавить: любовниками мы никогда не станем.

Но Ник опроверг ее:

— Возможно, мы станем любовниками, но не друзьями.

Стефани застыла в недоумении, шокированная горечью, с которой были произнесены эти слова. Но Ник неожиданно улыбнулся, и она вздохнула с облегчением.

— Я было подумала, что ты говоришь серьезно.

— Я никогда не шучу, если дело касается серьезных вещей.

— Что-то я не пойму… — прошептала она с бьющимся сердцем.

— Что именно тебе непонятно? Что мы не можем быть друзьями? Или тебя смущает, что мы можем стать любовниками? Когда-то тебе это нравилось.

— Мы были тогда почти детьми.

— Но в моих объятиях ты не чувствовала себя девочкой. Ты была женщиной, Стефи, с головы до пят. Моей женщиной.

— Твоей? — рассердилась она, задетая его самоуверенностью.

— Признаю, это было обоюдно. Я был безраздельно твой, со всеми моими мечтами. Но мы стали старше и мудрее и можем называть вещи своими именами: сейчас мы оба испытываем друг к другу физическое влечение.

Ник встал и, заложив в рот два пальца, свистнул. Ребята прекратили игру и подошли к скамье. Ник разобрал игру каждого и отпустил всех домой. Затем попрощался со Стефани и тоже уехал.

— Мам, что ты тут делаешь? — удивился Дуги.

— Сама не знаю, — откровенно призналась она. — Но вообще-то я пришла посмотреть, как ты играешь.

— Пока еще не очень здорово, — ответил Дуги, но расплылся в довольной улыбке.

— В следующий раз я приду на игру, если мне удастся избавиться от покупателей и закрыть магазин. А сегодня — как насчет пиццы?

— Пойдет!

По дороге, слушая, как Дуги, захлебываясь, рассказывает о шансах команды на победу, Стефани немного расслабилась. Сейчас им стало легко общаться, дела пошли на поправку. А когда разрешится эта нелепая ситуация с Ником, жизнь и вовсе станет замечательной.