Прочитайте онлайн 100 великих творцов моды | Рой Хальстон

Читать книгу 100 великих творцов моды
2516+15122
  • Автор:
  • Язык: ru

Рой Хальстон

(1932–1990)

«Хальстон» — это не просто очередное имя в списке известных дизайнеров, это целая эпоха в американской моде. Несколько раз в течение двадцати лет после смерти дизайнера его марку пытались возродить, и всякий раз неудачно. Чтобы создавать красивые вещи, нужно иметь талант, чтобы задавать стиль и оказывать влияние на других, нужно иметь очень большой талант, уже ближе к гению. Судя по всему, у Хальстона он был.

Рой Хальстон Фровик родился в 1932 году в городе Де-Мойн, штат Айова. В семье было четверо детей, Рой был вторым по старшинству. Отец, мистер Фровик, был норвежского происхождения, работал бухгалтером и, увы, страдал от алкоголизма. Впрочем, пострадавшей оказывалась и его немаленькая семья — он в очередной раз терял работу, и им приходилось переезжать на новое место. Так они сначала переехали в штат Иллинойс, в 1940 году, а в конце 1943 года — в Индиану. Мать, Холли, вела домашнее хозяйство. Конечно же, она, как и многие женщины в ту эпоху, умела шить и рукодельничать, и Рой рано проявил интерес к этим занятиям. Так, будучи совсем ещё мальчишкой, лет восьми, он сделал матери в подарок цветочное украшение для волос, а для двухлетней сестрёнки — шляпку, украшенную перьями (куриными — других не было под рукой). Кто знал тогда, что именно интерес к головным уборам выведет его на путь к славе?

Онлайн библиотека litra.info

Рой Хальстон

В 1950 году он закончил школу, а затем поступил в университет штата Индиана, правда, проучился там всего один семестр. В 1952 году семья переехала в Чикаго, и там Рой по вечерам учился в известной Чикагской школе искусств, а днём работал оформителем витрин в одном из универмагов. Тогда он и познакомился с известным чикагским мастером-парикмахером, Андре Бэзилом — его салон находился в одном из самых роскошных отелей города, в «Амбассадоре». Разница в возрасте между Андре и Роем («Фро», как его прозвали) была двадцать пять лет, что не помешало им сблизиться. Бэзил выделил у себя в салоне уголок, где Рой начал выставлять сделанные им головные уборы, — что ж, он, как и мадемуазель Шанель, начал свою карьеру в моде именно как шляпник.

Салон Бэзила посещало множество богатых и знаменитых клиентов, и на головные уборы, сделанные молодым мастером, постепенно появлялся спрос — в главной чикагской газете даже появилась статья, посвящённая его работам. А в 1956 году Бэзил познакомил своего протеже с Лили Дашей, известной шляпницей, француженкой по происхождению, которая в 1920-х переехала в Америку и покорила её своим мастерством. И к 1958 году он уже работал у неё в Нью-Йорке, изучая одновременно и тонкости шляпного мастерства, и тонкости бизнеса (Лили отличалась прекрасной деловой хваткой) и обзаводясь новыми связями. Вскоре Рой, вернее, уже Хальстон — он начинает использовать своё второе имя — понял, что способен на большее, чем работать на другого, пусть и очень известного мастера, и когда знаменитый универмаг «Бергдорф» предложил ему место главного дизайнера головных уборов, Хальстон тут же согласился.

Дважды в год он должен был ездить в Париж, чтобы присутствовать на модных показах, следить за тенденциями, набираться новых идей, закупать материалы. В «Бергдорфе» клиентам обычно предлагали местные копии французских моделей, но Хальстон не собирался этим ограничиваться. Поездки в Париж познакомили его с миром Высокой моды, с работами лучших модельеров того времени, он смог многому научиться, однако у него были и желание, и возможности предлагать миру что-то своё. И, главное, талант.

В январе 1961 года Жаклин Кеннеди, жена нового президента США, появилась на инаугурации своего супруга в платье и пальто от Олега Кассини и в очаровательной шляпке без полей, «таблетке». Простая, без отделки, но очень элегантная, она, главное, идеально подходила Жаклин. Мастером, сделавшим одну из самых знаменитых шляпок в истории, был Хальстон.

Диана Вриланд, редактор «Вога», как-то сказала о нём: «Вероятно, он был лучшим шляпником в мире. Я могла сказать ему: “Слушай, мне прошлой ночью приснилась шляпка”. И начать описывать её. А потом, о боже, он делал её для меня, точь-в-точь такую…» Строгие шляпки, кокетливые шляпки, шляпы и шапочки; всевозможная, порой очень прихотливая отделка или же, наоборот, её отсутствие и простые формы — головные уборы от Хальстона стали пользоваться огромной популярностью. Среди его клиенток появились и голливудские звёзды, и сливки нью-йоркского и вашингтонского общества, и представительницы мира моды. Он получил премию «Коти» (первую из пяти). И постепенно он пришёл к выводу, что не стоит ограничиваться только шляпами…

Позднее о нём будут писать: «Хальстон занялся выпуском одежды в тот период, когда больше не было модно выглядеть богатым». Мир шляпок, мир роскошных платьев «от кутюр» постепенно уходил в прошлое. Что мог предложить Хальстон? Те же роскошные ткани, которые использовались в Высокой моде, но модели при этом должны были быть очень простого силуэта. Прет-а-порте, готовая одежда, пока ещё не очень привлекала женщин, которые предпочитали Высокую моду, но то, что собирался предложить им Хальстон, вполне было способно заставить их к ней обратиться.

В 1966 году в «Бергдорфе» прошёл показ первой коллекции Хальстона, которая состояла всего из двух десятков предметов гардероба — их можно было по-разному комбинировать между собой. Минимализм, который будет так характерен для этого модельера, будет проявляться во всём. В прессе коллекция заслужила немало хвалебных отзывов, а вот продажи шли не очень хорошо, так что полтора года спустя, в 1968 году, Хальстон открыл собственный дом моды, на Мэдисон Авеню. Тогда эта улица ещё не была модным местом, но начала им становиться, и в немалой мере — благодаря Хальстону.

Его одежду отличала изысканная простота. Недаром Хальстона будут называть «минималистом из минималистов» — простые линии (чаще всего он использовал крой по косой), минимум застёжек, минимум швов, минимум деталей, чтобы ничто не нарушало плавный силуэт. Дорогие качественные ткани — шёлк, кашемир, шифон, джерси, замша. Простая цветовая гамма — в основном белый (вернее, оттенок слоновой кости), чёрный, красный; иногда он использовал и яркие цветные акценты, но, опять-таки, всегда в меру. И в результате получалась одежда очень изысканная, весьма эффектная, но вместе с тем удобная и простая.

Всего несколько лет спустя после основания марки «Хальстон» его уже называли «безусловно, самым главным дизайнером Америки». Его модели резко отличались от перегруженных деталями нарядов от европейских дизайнеров, а сам Хальстон говорил: «Американский стиль начинает набирать обороты. Современный образ жизни — именно американский, и он должен начать работать на мировом рынке. Любой американский дизайнер, если у него есть своя, оригинальная точка зрения на всё, и есть товар, имеет неограниченные возможности, которых не было раньше». Да, идеи Хальстона в значительной мере сформировали американскую моду конца 1960-1970-х годов, и отклики этого влияния чувствуются до сих пор.

Он выпускал женские брюки, и никакие споры об уместности брюк для женщин не могли его остановить, скорее наоборот: «Они дают женщине ощущение свободы, которой до этого у неё никогда не было, и она не откажется от них». Кашемировые свитера. Шёлковые платья-рубашки. Платья простого кроя из тончайшей замши, которые отлично сидели на фигуре, не мялись, и их можно было стирать в стиральной машине — одного из самых популярных его нововведений. Платья с воротником-хомутом. Длинные платья с асимметричным декольте, без бретелек или с одним открытым плечом. Его модели вытягивали фигуру, визуально делали её стройнее, и при этом были очень простыми и не стесняли движений.

Мы говорим о 1970-х? Значит, имеем в виду Хальстона. Это была его эпоха.

Подтянутый, элегантный, приветливый, он был героем статей и передач, желанным гостем на самых блестящих мероприятиях Нью-Йорка, другом звёзд — от Лайзы Минелли до Энди Уорхолла. Он и сам стал звездой — причём уже не только в США, но и за их пределами. Что касается его личной жизни, то она была именно такой, как и «положено» звезде, бурной, и порой чересчур. Ночные клубы, то, что называют «беспорядочными связями», наркотики… Но несмотря на всё это, главным в его жизни была работа.

В 1973 году марку «Хальстон» купила компания «Саймон Индастриз» — за двенадцать миллионов долларов. С одной стороны, это была неслыханная сумма, и казалось, что дизайнер совершил выгодную сделку — ведь он получал целое состояние и оставался там заниматься, как и прежде, творчеством, получая огромную зарплату. С другой стороны — и мало кто тогда это понял, — такая ситуация была чревата тем, что дизайнер мог потерять контроль над тем, что будет выпускаться под его именем… Что впоследствии и произойдёт.

Хальстон начал одним из первых дизайнеров в мире ставить своё имя на самых разных товарах, способствуя популярности марки, но он всегда крайне ответственно относился к этому, и всё, что носило имя «Хальстон» — будь-то духи или шарф — было высокого качества и непременно носило отпечаток личности модельера. Так, например, тёмные очки «Хальстон» были неотъемлемой частью множества придуманных им образов, можно сказать, фирменной подписью (что, как говорили злые языки, было обусловлено тем, что из-за бурных ночей и наркотиков сам дизайнер был просто вынужден прятать глаза). И так было со всем.

С 1975 года начался выпуск мужских коллекций. В 1977 году авиакомпания «Бранифф Интернешнл Эйрвейс» пригласила его для разработки новой формы для своих сотрудников — в своё время они также обращались к другому знаменитому модельеру, Эмилио Пуччи. В 1975 и 1976 годах соответственно он разрабатывал дизайн формы американских команд, участвовавших в Панамериканских и Олимпийских играх. А кроме того, стал автором формы полиции Нью-Йорка, и даже формы девочек-скаутов — к кому было обращаться за созданием красивой и удобной форменной одежды, как не к дизайнеру, имя которого прославило именно стильное сочетание красоты и удобства?

Словом, суперзвезда Хальстона продолжала сиять на модном небосклоне, он безумно много работал, но… Тут и начали сказываться последствия сделки, которую многие когда-то сочли столь успешной. Последнее слово в компании уже давно было не за ним, и хорошо, когда удавалось найти компромисс или настоять на своём, а если нет? Компания, выкупившая марку Хальстона, была, естественно, заинтересована в том, чтобы с помощью известного имени получать как можно более высокие доходы, а значит, под его именем должно было выпускаться как можно больше продукции. Требования росли, давление на дизайнера усиливалось — бизнес был достаточно успешным, но не настолько, как хотелось правлению компании. Хальстон даже согласился поработать в качестве дизайнера для одной компании, выпускавшей довольно посредственную одежду. Но это оказалось последней каплей — несмотря на то, что сама по себе коллекция, как и всё, что делал Хальстон, была хороша, подобной «измены» ему не простили, и «Бергдорф» отказался её закупать, а многие клиенты от него отвернулись. Ситуация зашла слишком далеко, и отношения Хальстона с его начальством ухудшались с каждым днём. А если прибавить к этому не очень-то здоровый образ жизни и сильный стресс… Словом, в 1984 году, после очередного скандала, Хальстона уволили. Выставили за дверь. Многие будут говорить, что к этому шло — ведь употребление наркотиков сказывается на характере человека, он становится более взрывным, более непредсказуемым, и что компания просто избавилась от сотрудника, на которого нельзя полагаться. Но на самом деле компания избавилась от единственного человека, на чьём таланте всё и держалось.

А в 1988 году Хальстон узнал, что он ВИЧ-инфицирован. Он продал дом в Нью-Йорке и переехал в Сан-Франциско, где продолжал работать, но уже только частным образом, для родных и самых близких друзей, включая Лайзу Минелли. Тот, кто некогда был душой нью-йоркского общества, был этим обществом быстро забыт. В 1990 году он умер от рака лёгких и осложнений, вызванных ВИЧ.

Его не стало, а имя осталось. Марку «Хальстон», «американскую легенду», пытаются возродить. Но, видимо, сделать это без самого Хальстона почти невозможно — пока не появится новый Хальстон.